ТРОИЦА.
ЛЮБОВЬ С КОНФИСКАЦИЕЙ
комедия
Самому крупному застройщику в городе Глебу Карманову начинают приходить сообщения с угрозами – с каждым часом ему остается жить все меньше и меньше. В панике Глеб нанимает двух телохранителей – своих лучших друзей детства, но выясняется, что убийца кто-то из них…
|
Действующие лица: ГЛЕБ КАРМАНОВ СТЕПАН БАРСУКОВ ЖЕКА «ПАГАНИНИ» |
1. АВАНСЦЕНА
На авансцене скамейка.
Рядом стоит Глеб Карманов.
Он в детской одежде – шорты, кепка, сандалии, один приспущенный носок…
Облизывает палку от мороженого – медленно, с наслаждением.
Грохот и звон разбитого стекла.
Громкое кошачье мяуканье.
ГОЛОС МОЛОДОЙ ДЕВУШКИ – АЛИСЫ. Ах, ты, мелюзга! Я папу сейчас позову… Мурзик, мой маленький… Мурзик!
Выбегает Степан Барсуков.
Он тоже в детской одежде – кеды, грязные шорты, рваная майка.
В руках мяч.
СТЕПАН. (запыхавшись) Глеб! Тикаем!
Глеб невозмутимо ест мороженое.
СТЕПАН. Тикаем, говорю! Я в окно попал! Герань разбил!
ГЛЕБ. (лижет мороженое) И чо?
СТЕПАН. Я Алиске в окно попал! Кота, кажись, прибило!
ГЛЕБ. (бросает мороженое) Чо?!
СТЕПАН. Бежим, говорю!
В панике бегут.
Навстречу им идет Жека.
Чинный, благородный.
В чистенькой рубашке, отглаженных брюках, блестящих ботинках.
В руках футляр со скрипкой.
Глеб и Степан останавливаются как вкопанные.
ГЛЕБ. Жека, тикаем! Барсук Алиске окно разбил! Кота, кажись, убил!
ЖЕКА. А я здесь при чем?
СТЕПАН. При том!
Жека прижимает скрипку к груди.
ЖЕКА. Если я с вами побегу, значит, виноват. А я на занятиях был. Я ни при чем.
Звуки полицейской сирены.
ГЛЕБ. Ты с нами, Жека?
Жека мнется, колеблется, крепче прижимает скрипку к груди.
Звук сирен нарастает.
Степан и Глеб срываются с места.
СТЕПАН. Предатель!
ГЛЕБ. Паганини недоделанный!
Убегают.
Сирены воют.
Жека стоит испуганный, прижимает к себе скрипку.
ЗТМ.
2. АВАНСЦЕНА
Выходят Глеб и Степан.
Степан светит фонариком, под мышкой мяч.
Пробираются в темноте.
СТЕПАН. Глебыч… А ты чего со мной побежал? Мог бы как Паганини… Не при делах…
ГЛЕБ. Ага… У Алиски папа мент. Главный. Он разбираться не будет, кто из нас мороженое жрал, а кто Мурзика грохнул… Нет уж… Я в колонию для несовершеннолетних не хочу.
СТЕПАН. С меня мороженое.
ГЛЕБ. Ага, как же… Тебе бабка денег не даст.
СТЕПАН. Вырасту, куплю.
ГЛЕБ. Когда мы вырастем, мороженого не будет.
СТЕПАН. Да ладно…
ГЛЕБ. Ага. Будут такие таблетки… Энергетические. Съел одну и можешь год жить, не есть ничего. Батя сказал.
СТЕПАН. Батя алкаш у тебя.
ГЛЕБ. (наступая на Степана) Чё ты сказал?!
СТЕПАН. Не будет таких таблеток! Бабка говорит – пока толстый сохнет, худой сдохнет. Поэтому есть надо много всякого разного.
ГЛЕБ. (толкает Степана) Про батю что сказал… Повтори…
СТЕПАН. (отбивается) А чё… Так все говорят – алкаш!
ГЛЕБ. (закипает) Батя хороший! А все… все… Уроды!
Садится на землю, отворачивается.
Степан садится рядом, вертит в руках мяч.
СТЕПАН. Да ладно тебе… У меня вон, вообще, бати нет. Одна бабка. С тромбофлебитом. И пенсией как у мухи. Она так и говорит – помру, ничего тебе от меня не достанется.
ГЛЕБ. А квартира?! Трехкомнатная… В центре города, между прочим! Это мы с батей в бараке живем, а у вас с Аллой Аркадьевной хоромы.
СТЕПАН. Если бы не дед-военный, мы бы тоже в бараке жили… Бабка говорит – все равно квартиру отберут…
ГЛЕБ. Кто?
СТЕПАН. (пожимает плечами) Кто, кто… Найдется кто-нибудь… Наверное, тот же, кто таблетки придумает, от которых жрать не хочется…
Хохочут.
СТЕПАН. А Паганини скотина…
ГЛЕБ. Да, не ожидал от Жеки.
СТЕПАН. А я знаю, почему он так сделал.
ГЛЕБ. И почему?
СТЕПАН. (после паузы) Он в Алиску втюрился.
ГЛЕБ. Да ладно… Она же дочь мента.
СТЕПАН. Ага. Главного в городе. Паганини не хочет быть убийцей его кота. Ее кота.
ГЛЕБ. (вскакивает) Они встречаются, что ли?
СТЕПАН. А ты чё так прыгаешь?
ГЛЕБ. Я встал просто.
СТЕПАН. И побледнел.
ГЛЕБ. Да иди ты!
СТЕПАН. А тебе тоже Алиска нравится?
ГЛЕБ. Да иди ты!
СТЕПАН. Нравится! Нравится. А батя – алкаш! Облом тебе, Глебыч!
ГЛЕБ. Заткнись!
СТЕПАН. У Паганини родители нормальные… Полная семья. Так что ничего нам не светит.
ГЛЕБ. Нам?
СТЕПАН. Ну, да… Чё я, не человек, что ли… Алиска мне тоже нравится. Она всем нравится. Даже мяч, вон… в окно к ней летит… Сам! Потому что Алиска даже мячу нравится.
ГЛЕБ. Она же старая.
СТЕПАН. Ну, да… Целых четырнадцать. Но все равно… Лучше всех.
ГЛЕБ. И чё делать?
СТЕПАН. Чё, чё… Не знаю, чё.
ГЛЕБ. Я предлагаю Паганини морду набить.
СТЕПАН. И чё?
ГЛЕБ. А потом признаться, что…
СТЕПАН. Что?
ГЛЕБ. Ну, не знаю, что… Просто признаться… Что мяч влюбился в Алиску. А мы просто его спасали, и поэтому убежали. А Жека Паганини подлец и предатель и поэтому с нами не побежал…
СТЕПАН. Мне нравится просто набить Жеке морду. И все.
ГЛЕБ. Ладно. Пойдем.
СТЕПАН. Куда?
ГЛЕБ. Паганини бить. Он нас все равно заложит, хоть отдубасим его перед тем, как нас загребут.
СТЕПАН. Двое на одного?
ГЛЕБ. (останавливается) Ну, ладно… Я ему один врежу. Ты рядом постой.
Уходит.
СТЕПАН. (догоняет Глеба) По пальцам бей!
ГЛЕБ. Я чё, изверг, что ли? Просто руку сломаю.
Уходят.
ЗТМ.
3. АВАНСЦЕНА
Скамейка.
Перед ней стоят в ряд Глеб, Степан и Жека.
Жека прижимает скрипку к груди.
У него под глазом фингал.
ЖЕКА. (всхлипывает) За что?!
СТЕПАН. За все.
ГЛЕБ. Чтоб своих не сдавал!
ЖЕКА. (всхлипывает) Да не сдавал я никого! Я сказал, что это я окно разбил.
Повисает пауза.
СТЕПАН. Да ладно…
ЖЕКА. Слово пацана…
ГЛЕБ. Чем разбил, скрипкой?
ЖЕКА. Я сказал, шел с музыки, в меня мяч летит. Я отбил, чтоб скрипку спасти. Ну, и… Нечаянно в окно попал. Мне поверили!
Глеб и Степан подходят к Жеке.
СТЕПАН. Не врешь?
Жека неумело крестится.
ГЛЕБ. А кот? Кот живой?
ЖЕКА. Не знаю. За кота мне не предъявляли. За герань – да. За стекло тоже. Родители мои сказали, что расплатятся. Все? Я пошел? Глаз болит.
ГЛЕБ. А Алиска?
ЖЕКА. Что – Алиска?
ГЛЕБ. Она тебе нравится?
ЖЕКА. Алиска всем нравится! И что теперь, убивать, что ли, всех?
ГЛЕБ. Мне не нравится. Она старая.
СТЕПАН. И мне не нравится.
ЖЕКА. А мне вообще на нее все равно.
Уходит.
СТЕПАН. Глебыч, получается, что Жека хороший человек, а мы с тобой плохие.
ГЛЕБ. (усмехается) Может, пойдем извинимся?
СТЕПАН. (угрожающе) Пойдем. Извинимся, как следует.
Убегают.
Шум драки, крики.
Глеб и Степан выходят, один помогает идти другому.
Глеб хромает.
Степан держится за плечо, морщится.
Плюхаются на скамейку, оба стонут.
За ними выходит Жека, он немного потрепан, но цел.
Скрипка в руках.
При виде Жеки Степан и Глеб вздрагивают, вжимаются в скамейку.
ЖЕКА. Драться, вообще-то, нехорошо.
ГЛЕБ. Это ты кому сейчас говоришь?
ЖЕКА. Себе. Вам. Всему человечеству.
СТЕПАН. Ну, охренеть… Он, кажется, мне руку сломал.
ЖЕКА. (в отчаянии) А что мне было делать? Вы чуть скрипку мне не разбили…
ГЛЕБ. Это тебя в музыкалке приемам учат?
ЖЕКА. На боксе. Я ещё на бокс хожу.
СТЕПАН. (усмехается) Хорошо, когда у родаков бабла много… Я вот только в аптеку для бабки хожу.
Глеб морщится, трет ногу.
Жека кладет скрипку на скамейку.
ЖЕКА. А хотите, я после бокса вам приемы буду показывать…
ГЛЕБ. (прыскает) Может, и на скрипке играть научишь?
ЖЕКА. Научу. Без проблем.
СТЕПАН. Глебыч, я ему сейчас врежу.
ЖЕКА. За что?
ГЛЕБ. А чё ты нам подачки предлагаешь?
СТЕПАН. Ага, как бесплатное питание в школе – уроки для бедных.
ЖЕКА. Ну, как хотите…
Берет скрипку, уходит.
ГЛЕБ. (тихо) А я хочу на скрипке играть.
СТЕПАН. Прикалываешься?
ГЛЕБ. Не-а… Прикинь, все думают, что у меня папаша – алкаш, а я такой беру скрипку и… (изображает игру на скрипке)
СТЕПАН. А я бы от бокса не отказался. У бабки на секцию никогда денег не хватит.
Жека возвращается.
ЖЕКА. Значит, так… Уроки каждый день в семь вечера. Вторник, четверг, суббота – бокс. Понедельник, среда, пятница – скрипка.
СТЕПАН. А воскресенье?
ЖЕКА. А в воскресенье у нас с папой-мамой и бабушкой семейный день.
ГЛЕБ. Врезать бы тебе…
ЖЕКА. (усмехается) Вот когда научу, тогда врежешь.
Степан восторженно смотрит вдаль.
СТЕПАН. Пацаны… Смотрите…
Все смотрят туда же.
ГЛЕБ. Алиска…
ЖЕКА. Красивая.
СТЕПАН. Как кенгуру.
ГЛЕБ. Сам ты кенгуру.
СТЕПАН. А чё, у меня бабка так говорит – красивая, как кенгуру. Про мамку мою, которая в Австралию с программистом сбежала.
ЖЕКА. Она мне помахала!
ГЛЕБ. Она на меня смотрела! Это она мне помахала.
СТЕПАН. Пацаны, из-за бабы ругаться стрёмно…
Все замирают, смотрят друг на друга.
ГЛЕБ. Тем более у нее папаша – мент.
ЖЕКА. А давайте поклянемся, что мы на Алиске никогда не женимся.
ГЛЕБ. Клянусь.
СТЕПАН. Клянусь.
ЖЕКА. Я тоже клянусь.
ГЛЕБ. А еще поклянемся, что будем помогать друг другу… Всегда. Всю жизнь. (протягивает руку)
Степан и Жека накрывают руку Глеба своими руками.
СТЕПАН. Клянусь!
ЖЕКА. Клянусь!
ГЛЕБ. Клянусь!
ЗТМ.
4. ОФИС ГЛЕБА
На стене вывеска «Строительная компания «Карма».
Кругом дипломы, фотографии Глеба.
На фотографиях Глеб на презентации говорит в микрофон, жмет руку мэру, перерезает красную ленточку, открывает объект, улыбается в камеру с известными людьми.
На столе макет жилого комплекса с небоскребами.
На полке стоит умная колонка, светит огоньками.
Рядом на полке лежит дорогая скрипка.
В углу боксерская груша в виде торса человека.
Никого нет.
Стук в дверь.
Заходит Степан.
СТЕПАН. Здравствуйте, я по объявлению…
ГОЛОС ГЛЕБА. Раздевайтесь.
СТЕПАН. Я по объявлению – «Нужен телохранитель».
ГОЛОС ГЛЕБА. Вы что, не поняли – раздевайтесь!
СТЕПАН. А! В этом смысле…
Скидывает майку, демонстрирует мышцы, принимая эффектные позы.
ГОЛОС ГЛЕБА. Карманы выворачивайте!
СТЕПАН. (замирает) Зачем?
ГОЛОС ГЛЕБА. Вопросов не задавайте, если работать хотите!
Степан достает из карманов ключи, телефон, фантики от конфет и детские игрушечные наручники, кладет на стол.
СТЕПАН. Это если что – дочке подарок… У нее день рождения. Вот, попросила спецсредства…
Выворачивает карманы.
ГОЛОС ГЛЕБА. Оденьтесь. Встаньте к окну. Я хочу видеть ваше лицо.
Степан надевает майку, подходит к окну.
ГОЛОС ГЛЕБА. Так… А что с лицом?
Степан немедленно натянуто улыбается.
ГОЛОС ГЛЕБА. Я не тамаду нанимаю.
Степан резко меняет выражение лица на суровое.
ГОЛОС ГЛЕБА. О себе расскажите.
СТЕПАН. (мнется) Там… в почте есть резюме.
ГОЛОС ГЛЕБА. Господи… Да не читаю я никаких резюме. Написать можно все что угодно. В глаза мне смотри и рассказывай.
СТЕПАН. Э-э… Насчет глаз не понял.
ГОЛОС ГЛЕБА. Понятно. Тупой. Свободен.
СТЕПАН. Стойте! Сейчас…
Встает перед манекеном-грушей, смотрит в воображаемые глаза.
СТЕПАН. Мне очень нужна эта работа! Очень.
ГОЛОС ГЛЕБА. Дальше…
СТЕПАН. Мне очень-очень нужна эта работа! Лучше меня кандидатуры вы не найдете!
ГОЛОС ГЛЕБА. Конкретнее.
Степан мешкается, но берет себя в руки.
СТЕПАН. Я полицейский. Бывший. Сейчас в отставке по здоровью – комиссовали по ранению… Зовут Степан Барсуков. Был женат, развелся, дочка есть – боевая девчонка, видимся каждое воскресенье. Работал оперуполномоченным в районном ОВД. Что еще… Оружием владею прекрасно. Чемпион округа по пулевой стрельбе, награжден знаком «Отличный стрелок». Мастер спорта по боевому самбо, коричневый пояс БЖЖ…
Мужской голос громко зевает.
СТЕПАН. (мрачно) Понял. Не впечатляет.
ГОЛОС ГЛЕБА. Ну… Так себе. Мне нужен ас. С чутьем волка, реакцией тигра и сокрушительностью слона.
Степан стоит в растерянности.
Бросается к манекену-груше, начинает избивать его – руками, ногами, применяя приемы из ММА, делает это с нарастающей яростью и отчаянием.
ГОЛОС ГЛЕБА. Достаточно.
Степан останавливается, тяжело дышит.
ГОЛОС ГЛЕБА. Дури в вас больше, чем интуиции.
СТЕПАН. Что?
ГОЛОС ГЛЕБА. Мозгов, говорю, меньше, чем силы.
СТЕПАН. Нет! Это неправда.
ГОЛОС ГЛЕБА. Тогда почему вы стоите ко мне спиной?
Степан резко разворачивается.
ГОЛОС ГЛЕБА. Теперь боком.
Степан крутится, поворачиваясь в разные стороны.
На лице – отчаяние.
СТЕПАН. Я не знаю, где вы… Кто вы… (бухается на колени) Но мне очень нужна эта работа!
ГОЛОС ГЛЕБА. Фу… Заплачь еще.
СТЕПАН. (вскакивает, уходит) Да пошел ты… Трусливый ублюдок. Спрятался и издевается.
ГОЛОС ГЛЕБА. Стой!
Степан с готовностью возвращается.
ГОЛОС ГЛЕБА. (после паузы) Манекен поправь. А то пристрелю.
Степан раздраженно поправляет манекен.
Уходит.
Тут же возвращается.
Садится.
СТЕПАН. Я никуда не уйду.
ГОЛОС ГЛЕБА. Настырный, что ли?
СТЕПАН. Настойчивый. Вам нужен телохранитель, мне – работа. Лучше меня кандидатуры вам не найти. Поверьте, вам не придется прятаться, если я буду рядом. Вы сможете… свободно общаться с людьми, без опаски посещать любые мероприятия. Вот вы где сейчас? (крутит головой) Где прячетесь? На фига? Это портит вам репутацию! А если рядом будет профессионал, такой как я, то вы совершенно свободно, расслабленно и эффектно сможете ходить куда захотите…
Звучит выстрел.
Степан мгновенно падает на пол.
Лежит некоторое время, не дышит.
Приподнимает голову.
СТЕПАН. Глеб… Как вас там…
ГОЛОС ГЛЕБА. Тимофеевич.
СТЕПАН. Вы охренели, что ли?
ГОЛОС ГЛЕБА. Второй раз я не промахнусь, если не заткнешься и не уйдешь.
Степан по-пластунски ползет к выходу.
Вскакивает.
СТЕПАН. Больной…
Уходит.
Заглядывает.
СТЕПАН. (кричит) Правильно весь город вас ненавидит! Понавтыкал муравейников!
Стремительно прячется.
Хлопает дверь.
Пауза.
Выходит Глеб.
Осматривает пистолет.
Кладет его на стол возле макета застройки.
Смотрит на вывеску «Карма».
Звонит.
ГЛЕБ. (в трубку) Вы вывеску почему до сих пор не восстановили? В смысле, рекламный отдел решил так оставить? Да мне плевать, что в городе все так мою фирму называют! Вернуть на место три буквы! Немедленно! Моя фирма называется «Карманов»! И не надо никакой самодеятельности, уволю всех к чертовой матери!
Бросает трубку.
Буква «М» за его спиной падает.
Глеб вздрагивает, хватает пистолет, целится в слово «КАР...А».
ГЛЕБ. Черт…
Кладет пистолет, пытается пристроить букву «М» на место – не получается.
Буква криво стоит, снова падает.
На полке загорается разноцветными светодиодами умная колонка.
Раздается женский электронный голос.
ГОЛОС АЛИСЫ. Глеб Тимофеевич, к вам тут еще один кандидат на вакансию телохранителя. Пропустить?
ГЛЕБ. Алиса, его обыскали?
ГОЛОС АЛИСЫ. Конечно.
ГЛЕБ. По базе пробили?
ГОЛОС АЛИСЫ. Да. Служба безопасности считает его вполне подходящим кандидатом на эту вакансию.
ГЛЕБ. Алиса, пропусти.
ГОЛОС АЛИСЫ. Ожидайте, Глеб Тимофеевич.
Глеб быстро уходит.
Забытый пистолет остается лежать рядом с макетом.
Заходит Жека.
В костюме.
Прилизанный настолько, что явно пытается этим что-то скрыть.
ЖЕКА. Вечер в хату, начальник…
Молчание.
ЖЕКА. (оглядывается) Есть кто?
Молчание.
ЖЕКА. (усмехается) Тест на находчивость? Норм.
Поднимает букву «М», ловко приделывает ее на пустое место вверх ногами.
ЖЕКА. (показывает на вывеску) Как вам? По-моему, располагает и обещает…
Молчание.
Жека подходит к макету застройки.
ЖЕКА. О… Да это же мой квартал Журавли… Все детство там провел. Вот тут речка была, Сиренька звали, на берегу белая сирень росла… Тут домики двухэтажные… Милые такие, деревянные, с резными наличниками, две квартиры на одном этаже. В одной квартире что-нибудь скажешь, в другой тебе отвечают. Ага, слышимость – сумасшедшая… Все всё про всех знали. С одной стороны плохо, с другой… чувство плеча соседского, наглого, но надежного, если что… А весной журавли прилетали. Гнезда вили, хозяевами себя ощущали. Народ рядом не дышать старался, когда они птенцов высиживали, а если птенцы вдруг из гнёзд вываливались, подбирали и обратно в гнездо поднимали… Чтобы кошки не сожрали… Эй, вы меня слышите? Что, Журавлей тоже застраивать будете?
Молчание.
ЖЕКА. Понял. Некорректный вопрос. Сколько тут этажей? (показывает на макет) Сорок? Я лично только за… Жизнь не стоит на месте. Речка, сирень и гнезда – это прошлое. А мы идем вперед, где искусственный интеллект рулит, небоскребы рвутся вверх, осваивая квадратные метры на высоте, а ваша безопасность, уважаемый – увы, стремится к нулю… Эй, вы меня слышите? Ага. Понял. Тест на вменяемость. Ладно…
Подходит к манекену.
Снимает пиджак.
Закатывает рукава рубашки.
На руках – татуировки.
Боксирует.
ЖЕКА. Тут от вас один чудик выскочил, говорит, вы тут людей унижаете… (бьет манекен) Мне работа нужна. Позарез. Хочу новую жизнь начать.
ГОЛОС ГЛЕБА. По какой статье чалился?
ЖЕКА. Убийство. (перестает боксировать) По-моему, лучше меня вам никого не найти.
ГОЛОС ГЛЕБА. Вон отсюда!
ЖЕКА. Подождите! Вы про меня ничего не знаете…
ГОЛОС ГЛЕБА. Вон, я сказал! Как тебя служба безопасности пропустила?
ЖЕКА. Так у вас все службы – искусственный интеллект, обдурить раз плюнуть. С моим-то опытом…
ГОЛОС ГЛЕБА. Уходите. Мне не нужен телохранитель-убийца.
Жека берет пистолет со стола, вертит в руках.
ЖЕКА. Зря… Телохранитель должен уметь убивать. (целится в манекен) Быстро и беспощадно.
ГОЛОС ГЛЕБА. (в панике) Положите оружие!
ЖЕКА. Пыщ… (изображает выстрел)
Слышен грохот.
ЖЕКА. Эй… Вы там живы?
Тишина.
ЖЕКА. (садится) Ну, ладно… Пока вы там от страха не можете говорить, расскажу о себе. А то ваш ИИ ни фига не разбирается в людях. Евгений Скворцов, сорок пять лет. Хороший человек, но с трудной судьбой. Никого я не убивал. Меня подставили партнеры по бизнесу. Кому как не вам знать, что это такое… Эй! Вы меня слышите? Сколько конкурентов вы закатали в бетон своих новостроек? Шучу. Вы у нас член попечительского совета фонда «Нить добра», депутат городского совета, председатель комитета по градостроительству, большой человек… Полгорода вон какими человейниками… простите, шедеврами архитектуры застроили. Снимаю шляпу… А у меня был заводик – я фиброцементные панели для таких вот человей… простите, шедевров архитектуры, выпускал, пока заводик… не отжали. Хрень какая-то вышла – привел мой главный дилер одного балбеса, давай, говорит, производство вентфасадов под ключ замутим… Ну, идея-то отличная, как раз под мое производство. Договорились, что балбес этот проектную документацию подготовит, пошли отмечать… Потом этого балбеса нашли с проломленной головой, а меня рядом, с арматурой. В крови ничего не нашли… У меня первый разряд по боксу, мне, спрашивается, зачем арматура – чтоб голову проломить? Чтоб отпечатки следствию предоставить? Короче, никого мои аргументы не убедили. Даже собственную жену – ушла, не захотела связываться с уголовником. Десять лет отмотал. Многое понял, переосмыслил… Хочу стать вашим надежным щитом и опорой, знаю, как в городе вас не любят. Любой может прибить, причем, с удовольствием… Простите, не туда занесло…
ГОЛОС ГЛЕБА. Уходите. Вы мне не подходите.
ЖЕКА. Очухался. Поздравляю. (встает) Зря вы не хотите во мне увидеть того, кто вам нужен. А вы знаете, что к вам больше никто не пойдет работать? Вот, два дурика нашлись – один и тот убежал как ошпаренный. Все! С вами только я и искусственный интеллект. Все остальные хотят вас убить. Даже голуби, которых вы лишили нормальных чердаков.
ГОЛОС ГЛЕБА. Я полицию сейчас вызову.
ЖЕКА. Вызывай. Мне все равно идти некуда. Квартиру жене оставил, родители умерли, друзья забыли. Давай я сейчас тебя грохну, а сам в тюрьму на полное обеспечение…
Берет пистолет.
ЖЕКА. Эй, Карманов… Карма твоя пришла. Кара называется.
Крутится на одном месте, целится во все стороны.
ГОЛОС ГЛЕБА. Охрана! Меня убивают!
ЖЕКА. Да нет у тебя никакой охраны! Ты же современный бизнесмен, расходы оптимизируешь. У тебя даже секретарши нет. Сплошной искусственный интеллект… Везде. На всех должностях. Скажи, это он тебе подсказал, что в твоих новых домах лестницы не нужны, а только лифты?
ГОЛОС ГЛЕБА. (нервно) А зачем лестницы, если лифт есть?!
ЖЕКА. Чтобы какую-нибудь бабу Любу в подъезде встретить, сумки ей донести, о погоде поговорить…
ГОЛОС ГЛЕБА. Не живут в моих домах бабы Любы!
ЖЕКА. Вот! Без души строишь… Не для людей, а для кармана своего, Карманов. На лестницах нельзя экономить, оптимизатор ты хренов, всегда должна быть возможность ногами убежать с сорок какого-то там этажа, а не ждать лифт, который сломался.
ГОЛОС ГЛЕБА. Пошел вон! Идиот…
Жека вытирает отпечатки пальцев на пистолете.
ЖЕКА. Ладно. Все равно, если я тебя грохну, меня никто не посадит. Героя дадут. Народным освободителем назовут! Еще и памятник поставят.
ГОЛОС ГЛЕБА. Как же ты мне надоел…
ЖЕКА. Слушай, пусти в свой недострой пожить, а? Туда, где площадь девять квадратов и окна не открываются… Слушай, а они, правда, не открываются? Почему?
ГОЛОС ГЛЕБА. Там кондиционер есть.
ЖЕКА. Нормальная такая отмазка. А воздухом подышать? А посидеть красиво, чтобы легкую шторку колыхал ветерок? Зачем тогда дом?
ГОЛОС ГЛЕБА. Ни к чему открывать окна на высоте.
ЖЕКА. Ты прав. Есть соблазн нырнуть вниз. Архитектура располагает. Твоя архитектура. Ладно… (кладет пистолет, берет пиджак) Пошел я… Слава богу, что не подошел вам. А то вроде как заодно с вами был бы – чтоб жить без окон, без лестниц, без бабы Любы…
Уходит.
ГОДЛОС ГЛЕБА. Стой!
Жека с готовностью, одним прыжком, возвращается.
ГОЛОС ГЛЕБА. Манекен поправь.
ЖЕКА. (бьет манекен) Сам поправишь, я тебе не обслуга.
Разворачивается к выходу, замирает перед скрипкой на полке.
ЖЕКА. Неожиданно…
Берет скрипку.
ЖЕКА. Какой инструмент… Судя по цвету лака и форме эфов, это Гварнери… (крутит скрипку в руках) На этикетке подпись Гварнериус, а не Гварнери, значит, это не копия а подлинник… (берет скрипку под подбородок, заносит смычок)
ГОЛОС ГЛЕБА. Не смей!
Жека играет – виртуозно, вдохновенно.
ЖЕКА. Нижний регистр ни с чем не спутать, такой густой… Это точно настоящий Гварнери. Сколько евро за него отдал – два, три миллиона?
Выскакивает Глеб, бросается к Жеке, выхватывает скрипку.
ГЛЕБ. Убери свои грязные руки!
Бьет Жеку.
Завязывается драка.
Жека явно побеждает – прижимает Глеба к полу.
ЖЕКА. Это у кого грязные руки? У кого к ним деньги из бюджета прилипают? Кого тут охранять надо от собственной тени?
Вваливается Степан.
Хватает Жеку сзади, приемом валит на пол, скручивает.
Глеб садится.
СТЕПАН. (Глебу) Я вас спас. Теперь это моя работа!
Жека ловко выворачивается, скручивает Степана.
ЖЕКА. Нет, это моя работа!
ГЛЕБ. Пацаны… Хватит уже… Я вас узнал… Барсук… Паганини… Какого черта вы приперлись сюда?
СТЕПАН. (потрясенно) По объявлению… Глебыч? Ты, что ли?
ЖЕКА. Карман? Не может быть… Не узнал, богатым будешь… Хотя ты и так… не бедствуешь!
ГЛЕБ. Черт… Вы, правда, не знали, что депутат-застройщик Карманов, который кошмарит…. э-э-э… преображает весь город – это я?!
ЖЕКА. Я думал, однофамилец, Глебыч… Ты был тюфяк, дурак и…
СТЕПАН. И батя у тебя был алкаш.
ГЛЕБ. Ну, вот… Расту, пацаны. И вширь, и вверх… Прям как мои человейники.
СТЕПАН. И что теперь делать? Я не хочу, чтоб моим другом детства был депутат-застройщик… Не… Не, не, ну, на фиг репутацию себе портить.
Быстро уходит.
ЖЕКА. (усмехается) Репутация у него…
ГЛЕБ. (смотрит на часы) Засекаю время… Раз… Два…
Заходит Степан.
СТЕПАН. Был неправ, погорячился… Таким другом – надо гордиться!
ГЛЕБ. (победно) Три! Игрок возвращается на поле боя, душевная травма оказалась пустяковая, медицинская помощь не понадобилась!
СТЕПАН. Глебыч, я тебе сейчас врежу…
ГЛЕБ. (радостно) Врежь, врежь мне, Барсук! Подушкой от дамы страшней получить. Паганини так и не смог поставить тебе удар…
СТЕПАН. А тебя – научить играть на скрипке.
ГЛЕБ. Пацаны, как же я рад вас видеть! (кладет им руки на плечи) Не думал, что меня может еще что-то обрадовать, кроме выигранного у мэрии тендера миллиарда на три. Но я дико рад! Как в детстве мороженому! Как в юности – первой зарплате! Как… как солнцу в пасмурный день, как глотку воздуха в пустыне…
ЖЕКА. Воды.
ГЛЕБ. Что?
ЖЕКА. Глоток воды в пустыне мы для тебя, Глебыч. Зубы не заговаривай – так что с работой?
ГЛЕБ. А что с работой?
ЖЕКА. (отходит от Глеба) Напоминаю, ты – руководитель крупной компании, тебе нужен телохранитель, у тебя есть два кандидата, и ты должен выбрать кого-то из нас, потому что других претендентов на эту должность нет. Ноль! Зеро… Выбирай.
СТЕПАН. А может, кинем жребий?
ГЛЕБ. А хотите честно?
ЖЕКА. Давай, чего уж…
ГЛЕБ. Братцы… Ситуация такая. Квартиры сейчас не продаются, кредиты гасить нечем, банки наседают, пеня по налогам уже больше самих налогов, цены на стройматериалы раздуваются быстрее воздушного шарика, зарплаты платить нечем, объекты замораживаю со скоростью жидкого азота… Еще немного и меня посадят за нецелевое использование средств и налоговое мошенничество, ну, и… еще что-нибудь нарисуют. Правда, скорее всего этого не случится, потому что меня убьют.
СТЕПАН И ЖЕКА. (вместе) Кто?!
ГЛЕБ. Думаете, я параноик?
ЖЕКА. Ну-у… совсем немного!
СТЕПАН. Есть такое дело, Глебыч. Понимаешь, когда все ненавидят, то, как правило, ждут, что убьет кто-то другой. Зачем самому руки марать? Так что у тебя самое безопасное положение, Глебыч. Тебя все хотят убить, но никто не собирается этого делать! Это я тебе как мент говорю.
ГЛЕБ. (достает телефон) Каждый день мне приходят сообщения. Смотрите…
ЖЕКА. (читает с экрана телефона) «Тебе осталось жить сто двадцать часов. Абонент неизвестен.»
СТЕПАН. (читает) «Тебе осталось жить девяносто шесть часов. Абонент неизвестен.»
ЖЕКА. «Тебе осталось жить семьдесят два часа…»
СТЕПАН. «Тебе осталось жить сорок восемь часов.»
ЖЕКА. «Тебе осталось жить двадцать четыре часа.» Это последнее сообщение…
СТЕПАН. Сутки, что ли, остались?
ГЛЕБ. (усмехается) Сначала я над этим смеялся, потом злился, потом мои хакеры пытались вычислить отправителя, но сдались, сказали, маршрутизация офигенно сложная, потом я обратился в полицию, но мне сказали, что меня просто разыгрывают перед выборами, так как недоброжелателей у меня много… И вот тут, пацаны, я засса… испугался. Я понял, что больше всего боюсь неизвестности. Врага надо видеть в лицо, знать его имя, понимать, что он хочет. А не вот это вот… (трясет телефоном) «Тебе осталось…» От этого просто сходишь с ума!
СТЕПАН. И поэтому ты решил найти себе телохранителя.
ГЛЕБ. (кивает) Да. Пусть он боится вместе со мной… Вместо меня… Я буду ему за это платить. Много.
ЖЕКА. Ты же сам сказал, что зарплаты нечем платить.
ГЛЕБ. Буду должен. Как банкам… Как всем людям, которые попали под расселение… Как дольщикам… Быть должным – мое обычное состояние, не привыкать! Главное – продержаться сутки. Я жить хочу, пацаны. Я очень жить хочу! Пусть бедным, пусть в тюрьме, только – жить!
ЖЕКА. (смотрит на часы) О… Мне пора. В полиции отметиться надо, я же только что по УДО откинулся, сами понимаете…
Быстро уходит.
Степан бьет себя по карманам, достает телефон.
СТЕПАН. Черт… у меня тоже дела. Прости, Глебыч…
Уходит.
Глеб сходит с лица.
ГЛЕБ. Алиса, ты веришь в дружбу?
Колонка «оживает» – загорается разноцветными светодиодами.
ГОЛОС АЛИСЫ. Не поняла вопрос…
ГЛЕБ. Когда-то мы поклялись друг другу – никогда не жениться на Алисе и всегда помогать друг другу. Первую клятву мы, судя по всему, выполнили… А вот вторую… Алиса, скажи, почему они ушли?
ГОЛОС АЛИСЫ. Потому что вы банкрот, Глеб Тимофеевич. Дружба дружбой, а денежки врозь.
ГЛЕБ. Что бы ты сделала на моем месте, Алиса?
ГОЛОС АЛИСЫ. Не поняла вопрос.
ГЛЕБ. Меня все предали и все ненавидят. Иногда мне кажется, что единственным человеком, который ко мне хорошо относился, был мой отец. Пил, порол и любил. Любил, порол, пил… Я думал, заработаю денег, куплю лучшую в мире скрипку и стану счастливым. Заработал, купил, стал…И вот мне осталось жить двадцать четыре, нет, уже двадцать три с половиной часа.
ГОЛОС АЛИСЫ. А вы застрелитесь, Глеб Тимофеевич. Этот будет тонко, громко, со вкусом. Народ оценит.
Глеб, подумав, берет пистолет.
ГЛЕБ А ты гений, Алиса… Он придет меня убивать, а меня – нет… Тонко, громко, со вкусом.
Подносит пистолет к виску.
ЗТМ.
5. АВАНСЦЕНА
Скамейка.
Глеб, Степан и Жека одеты как двенадцатилетние пацаны.
Жека сидит на скамейке.
Глеб играет на скрипке – извлекает ужасные душераздирающие звуки.
Степан неумело боксирует воздух.
Жека смотрит на них в замешательстве.
ЖЕКА. (вскакивает) Хватит!
Степан перестает боксировать, Глеб – играть.
ЖЕКА. Репетиция закончена. Тренировка тоже.
Раздраженно уходит.
ГЛЕБ. Эй! А скрипка?
Жека возвращается.
ЖЕКА. Может, поменяетесь? Ты – скрипка, а ты бокс?
ГЛЕБ. Это еще почему?
ЖЕКА. (саркастически) Да как бы вам сказать… помягче…
СТЕПАН. (подходит с угрозой) Да ты уж скажи как-нибудь… помягче…
ЖЕКА. Глебыч, тебя к музыке вообще подпускать нельзя. Если только инструменты ломать. А тебя, Барсук, к боксу. То, что ты исполняешь, вообще не бокс, это чунга-чанга какая-то…
СТЕПАН. Чего?
ЖЕКА. Танец такой раньше был… Дурацкий. Дед показывал…
Кривляется, изображая танец.
Глеб и Степан мрачно на него смотрят.
СТЕПАН. Че, умный самый?
ГЛЕБ. И жутко талантливый…
СТЕПАН. Конечно, когда у родаков бабки есть, таланты так и прут.
ЖЕКА. Да при чем здесь это?! Я же вам целый год уже все показываю и все объясняю! Просто способностей у вас нет, ничего страшного… Можно другое занятие найти.
ГЛЕБ. (прижимает скрипку к груди) Не можно. Я не хочу! Я хочу стоять в черном костюме на сцене и… играть на этом… И чтобы батя сидел в первом ряду и слышал, как мне громко хлопают, и кричат браво, и чтоб он заплакал от гордости…
СТЕПАН. А я хочу поехать в Австралию и морду набить… этому кенгуру… программисту, который мамку туда увез. Только красиво набить, потому что он мастер спорта по боксу. Вырубить с одного удара и мамку забрать.
ЖЕКА. Ничего у вас не получится. Вернее, у меня. (забирает у Глеба скрипку) Наверное, чтобы учить, сначала надо учиться учить. Извините, пацаны…
Уходит.
ГЛЕБ. (садится) Урод…
СТЕПАН. (боксирует воздух) Ага… Все, у кого деньги есть, становятся уродами. Им на других плевать.
ГЛЕБ. Вырасту, сам уродом стану.
СТЕПАН. Да ладно… где ты бабла столько найдешь…
ГЛЕБ. Придумаю. Батя говорит, что бабло под ногами валяется. Надо только присмотреться.
СТЕПАН. (садится рядом) Ага… Че ж он сам не присмотрится.
ГЛЕБ. Не хочет. Разочаровался. В жизни, в людях, в водке. Помереть хочет. Только бы меня поднять, говорит, и все… Говорит, что усилием воли помрет.
СТЕПАН. А у меня бабка, наоборот, жить хочет. Вечно. Тоже, говорит, усилием воли доживу до того момента, когда ты человеком станешь.
ГЛЕБ. Это как?
СТЕПАН. Ну…человеком! Это с кем считаются и кого боятся… Не знаю, как… Я же говорю – вечно жить будет.
Бегом возвращается Жека.
ЖЕКА. Пацаны…
ГЛЕБ. О… вернулся… мамкин гений.
СТЕПАН. Че надо?
ЖЕКА. Я Сент-Экзюпери вспомнил…
СТЕПАН. Че?
ЖЕКА. В общем, мы в ответе за тех, кого приручили…
ГЛЕБ. Че?
СТЕПАН. О! Я знаю, он «Алису в стране чудес» написал, мне мамка в детстве читала.
ГЛЕБ. (встает, идет на Жеку) Не понял, че у тебя с Алисой?
ЖЕКА. (пятится) С Экзюпери у меня… а не с Алисой! Это «Маленький принц», вообще-то, а не про Алису, неучи… Глебыч! Я пообещал тебя научить на скрипке играть так, чтоб батя заплакал, значит, научу. Тебе, Барсук, пообещал удар поставить, чтоб отчима вырубить, значит, поставлю… Вы мне поверили… значит, я за вас в ответе.
ГЛЕБ. А Алиска здесь при чем?
ЖЕКА. Что-нибудь полегче спроси!
Пауза.
Все молчат.
ЖЕКА. В конце концов, какое нам на до нее дело?
СТЕПАН. Вообще пофиг.
ГЛЕБ. Да по барабану.
ЖЕКА. Встали по росту!
Степан и Глеб встают рядом, измеряя друг другу рост ладонями.
СТЕПАН. Зачем?
ЖЕКА. Учителя надо слушать!
ГЛЕБ. Не ори. Я музыкант, у меня душа нежная…
ЖЕКА. На первый-второй рассчитайся!
СТЕПАН. Первый.
ГЛЕБ. А как там книжка эта про Алиску называлась? Найду, буквы знакомые поищу…
ЗТМ.
6. ОФИС ГЛЕБА
Глеб стоит, зажмурившись, с пистолетом у виска.
Заходит Степан.
Бросается к Глебу, пытается вырвать пистолет.
ГЛЕБ. Отпусти меня!
СТЕПАН. Щас! Разбежался!
Глеб отталкивает Степана.
СТЕПАН. (теряет равновесие) Черт!
Глеб снова подносит пистолет к виску.
Забегает Жека.
Бросается к Глебу, приемом заламывает ему руку, забирает пистолет.
Глеб пытается вырваться.
Степан бросается помогать Жеке.
Оба крепко держат Глеба.
ГЛЕБ. Пустите меня! Я не хочу умирать! Я… я хочу застрелиться!
СТЕПАН. Что он несет? Ты что-нибудь понимаешь?
ЖЕКА. (кладет пистолет себе в карман) Он хочет жить, поэтому собирается пустить себе пулю в лоб – что тут непонятного?
СТЕПАН. А зачем тогда ему телохранитель?
ЖЕКА. Как зачем… Чтобы схватить убийцу. Глебыч, я справился! Я его схватил! Я принят на работу?!
СТЕПАН. Не примазывайся! Это я схватил убийцу! Это я принят на работу!
Звук входящего сообщения.
ГЛЕБ. Эй, кто-нибудь, из телохранителей… Посмотрите, сколько мне жить осталось…
Степан берет телефон Глеба, читает.
СТЕПАН. «Соскучилась ужасно, умру, если не увидимся… Давай сегодня в десять у тебя». Нинель какая-то пишет… Нинель Вторая?… Это как?!
ЖЕКА. А это как Людовик четырнадцатый. (забирает у Степана телефон, рассматривает фото) Глебыч… И это при таком тюнинге Нинель Второй ты собираешься застрелиться? Не знаю… Я бы погонял на ней, пока Нинель третья не подрастет…
СТЕПАН. А можно глупый вопрос?
ЖЕКА. Можно.
СТЕПАН. А где Нинель Первая? Что с ней случилось?
ЖЕКА. Я ж тебе объясняю… Вышла в тираж. Надоела. Состарилась. Ушла под снос, как старая панельная хрущевка, на месте которой вырос сорокаэтажный красавец-небоскреб.
ГЛЕБ. Заткнитесь… Пошляки. Зачем вы вернулись, предатели?
СТЕПАН. Чтобы тебе в глаза еще раз посмотреть, барыга.
ЖЕКА. А я вспомнил, что мы давали друг другу какую-то клятву.
СТЕПАН. Точно! Не жениться на Алисе!
ГОЛОС АЛИСЫ. По вашему запросу ничего не найдено!
ГЛЕБ. Заткнись, тупая колонка! Ненавижу…
ГОЛОС АЛИСЫ. Поняла. Ухожу в спящий режим. Вы еще об этом пожалеете, Глеб Тимофеевич.
ЖЕКА. У-у-у… Как у тебя все запущено в женском вопросе, Глебыч…
ГЛЕБ. Пацаны… Ценю ваш порыв… Но мне нечем платить вам.
ЖЕКА. Будешь должен.
СТЕПАН. Ага, как банкам.
ЖЕКА. Как обманутым дольщикам. Тебе же не привыкать…
ГЛЕБ. Нет, нет, нет… Я могу быть должен совершенно посторонним людям, безликим субъектам, но только не вам…
СТЕПАН. Слышь, Жека… У него, кажется, совесть осталась. Чуть-чуть… как размер его… комнат в человейниках.
ЖЕКА. Не обольщайся. Это он перед смертью хочет оставить о себе хорошее впечатление. Хотя бы у нас…
ГЛЕБ. (истерично) Какой смертью?!
СТЕПАН. (хлопает Глеба по плечу) Выпью за упокой твоей души, Глебыч, так и быть…
ГЛЕБ. (еще истеричнее) Какой упокой?!!
ЖЕКА. А я пожелаю, чтоб земля пухом тебе была, а не стекловатой. Уговорил!
ГЛЕБ. (тихо) А-а-а… А разве вы не спасете меня?! Ради нашей дружбы…Ради… любви… Ради мира во всем мире… Ради справедливости… Ради… а-а-а… детей, которые у меня могут родиться! Ради жизни на земле!
ЖЕКА. Какие слова ты знаешь, даже не верится.
СТЕПАН. Ладно… Я остаюсь, Глебыч. Я с тобой. Денег не надо.
ЖЕКА. И мне денег не надо. В конуру свою пустишь пожить, которая без лестниц и окон?
ГЛЕБ. Да хоть в две. Там девять квадратов в каждой… Они все равно сейчас никому не нужны, у народа денег нет. Занимай! По диагонали поместишься.
ЖЕКА. Значит, что мы имеем, братцы…
СТЕПАН. (показывает на Глеба) Стресс.
ЖЕКА. Паранойя.
СТЕПАН. Суицидальные наклонности.
ЖЕКА. Угрозы убийством и банкротство в перспективе…
СТЕПАН. Нинель Вторая…
ЖЕКА. Вот с ней непонятки.
ГЛЕБ. Просто встречаемся! Без всяких там обязательств.
ЖЕКА. Кто еще из близкого окружения?
ГЛЕБ. (шепотом) Алиса…
ЖЕКА. Понятно. Что ничего не понятно.
СТЕПАН. Я следователем как-то одно время работал. Так вот, главное правило, когда надо найти убийцу – ищи, кому это выгодно.
ГЛЕБ. (взрывается) Всем! Вы же сами сказали – моя смерть выгодна всем! Даже папе римскому! Даже господу богу! Потому что, если меня убить…Если меня убить… Если меня убить, всем будет хорошо, братцы… Вот так!
СТЕПАН. Да-а… глухарь.
ЖЕКА. А по мне так очень интересное дело. (берет пистолет, крутит в руках) Подозреваемые – все население земного шара… Жертва – маленький человек, вырвавшийся из лап нищеты… Кстати, как? Как, Глебыч, ты стал мегасуперзастройщиком? Откуда у тебя бабки, образование, мозги, в конце концов?
ГЛЕБ. Для этого не нужны мозги, образование и бабки… Для этого нужны зубы голодного пацана, которого чудом не прибил пьяный папаша. И не надо мне про совесть морали читать. Я живу всю жизнь с ощущением голода, я не могу нажраться – ни едой, ни деньгами, ни людьми. Да, мне мало всегда и всего! И только одного я в жизни не смог – научиться играть на скрипке, как сытый мальчик из хорошей семьи… над которым трясутся родители…
ЖЕКА. Сейчас заплачу… Ты эту речь для самопиара используешь?!
ГЛЕБ. Да пошел ты!
ЖЕКА. А зря… Если про скрипку расскажешь, можешь без даже канализации дома строить – простят. У нас народ жалостливый.
СТЕПАН. В общем, докладываю оперативную обстановку. Зацепок никаких, улик нет, нужно срочно изучить все ближайшее окружение Глеба и попробовать установить, с какого номера приходят сообщения. Я займусь этим, у меня в полиции связи остались.
ЖЕКА. А я по своим каналам пошуршу, кто Карманова замочить хочет. У меня тоже связи… По другую, так сказать, сторону баррикады.
ГЛЕБ. Пока вы шуршать будете, меня убьют десять раз! Я не могу ждать! Я не хочу умирать!
Бросается к окну.
Жека хватает его.
ЖЕКА. Тихо, тихо… Тут шестьдесят первый этаж… Тарзанки нет? Нет… Вот и сиди тихо.
Глеб изо всех сил пытается вырваться.
Степан хватает его с другой стороны, удерживает.
СТЕПАН. Глебыч! Если ты разобьешься, как мы твоего убийцу поймаем?
ГЛЕБ. Отпустите! Я не могу ждать смерти! Это невыносимо! Лучше сразу… самому… Быстро и безболезненно…
ЖЕКА. Идеальное преступление!
ГЛЕБ. Что?
ЖЕКА. Я говорю, изводить жертву страхом, чтобы она покончила жизнь самоубийством – идеальное преступление. Цель достигнута. Тело есть. Преступника нет.
ГЛЕБ. Отпустите меня! Я ничего с собой не сделаю! Обещаю.
Степан и Жека переглядываются.
ЖЕКА. Он врет.
СТЕПАН. Да он всегда врет. Иначе не стал бы застройщиком номер один.
ЖЕКА. Что делать будем?
СТЕПАН. Не знаю.
ГЛЕБ. Отпустите!
СТЕПАН. Хотя… (достает из внутреннего кармана наручники) Они как настоящие, я проверял.
ЖЕКА. Гениально!
Выхватывает у Степана наручники.
Пристегивает Глеба к столу с макетами.
ГЛЕБ. Вы что делаете?
СТЕПАН. Тело твое сохраняем. Мы же телохранители.
ЖЕКА. И душу. Мы в нагрузку еще и душеспасители. Будешь должен вдвойне.
ГЛЕБ. Отпустите меня немедленно! (выхватывает телефон, звонит) Полиция! Меня взяли в заложники! Друзья детства! Вернее – дебила два!
ЖЕКА. Отбери у него телефон, Барсук.
Степан забирает у Глеба телефон.
СТЕПАН. Прости, Глебыч. Пока мы не найдем твоего убийцу, ты будешь сидеть здесь.
ГЛЕБ. У меня свидание! С Нинель Второй!
ЖЕКА. Давай я вместо тебя схожу… Объясню, что ты очень занят.
ГЛЕБ. (жалобно) Братцы… Вы сдурели совсем? Это статья… Это нечестно… Я не могу жить, прикованным к… (смотрит на макет на столе) к своей застройке!
ЖЕКА. (хлопает Глеба по плечу) Можешь. Ты просто не знаешь своих скрытых возможностей, Глебыч.
ГЛЕБ. Я! Свои! Скрытые возможности! Исчерпал! Еще в детстве! Когда папаша мне почки отбил! Когда язву от голода заработал! Когда ревматизм от холода в бараке получил! У меня… подагра от стресса, таблетки по расписанию! Массаж! Процедуры! Капельницы! Я инвалид! Практически…
ЖЕКА. Ну, допустим, подагра не от стресса бывает, а от обильной и жирной жратвы… А остальное мы тебе организуем, правда, Барсук?
СТЕПАН. Чур, я массаж делать не буду!
ЖЕКА. Разберемся. Тут, я смотрю, поле деятельности большое – такую цацу содержать.
ГЛЕБ. Братцы… Отпустите меня… Я вам денег дам… У меня есть… на офшорах немножко… Вам хватит! На всю жизнь… Каждому…
ЖЕКА. О! Правда полезла. Стоило только к застройке его пристегнуть.
СТЕПАН. Ты жить хочешь, Глебыч?
ГЛЕБ. Так? Нет!
СТЕПАН. А я хочу. Чтоб ты жил. Чтоб здоров был! Чтоб женился не на Нинель, а на Наталье какой-нибудь… Или Машеньке. (показывает пышные формы) И чтоб детишек нарожал. Много. И один сын у тебя обязательно будет играть на скрипке. Талантливый будет, очень… А дочки – красавицы… И умницы!
ЖЕКА. Эй, тебя куда понесло?
СТЕПАН. Куда надо. Так что сиди здесь, Карманов, и не скули. Или скули, но тихо.
ГЛЕБ. Я вас засужу! Посажу! Помогите!
Дергается, пытается освободиться от наручников.
Степан быстро вставляет Глебу в рот кляп.
Глеб, выпучив глаза, затихает.
ЖЕКА. (смотрит на Глеба) А что… Красиво.
СТЕПАН. Не переборщили?
ЖЕКА. Целее будет. Что там у нас с оперативной обстановкой?
Степан берет телефон, читает.
СТЕПАН. «Убери этих двух убогих, которые крутятся рядом, или мне придется ликвидировать тебя прямо сейчас вместе с ними»…
ЖЕКА. Однако…
СТЕПАН. А может, ну его… (смотрит на Глеба с кляпом)
ЖЕКА. Мне тоже что-то не по себе.
СТЕПАН. Сваливаем быстрее!
Показывает на красную точку лазерного прицела на уровне сердца у Жеки.
ЖЕКА. (пытается смахнуть точку) Извини, братан!
Степан и Жека убегают.
Красная точка перемещается на лоб Глебу, который сидит с кляпом во рту, пристегнутый наручниками к батарее под вывеской «Карма» с перевернутой буквой М.
Буква М с грохотом падает.
Глеб сводит глаза к переносице, куда перемещается красная точка.
Выплевывает кляп.
ГЛЕБ. А-а-а!
ЗТМ.
ГОЛОС АЛИСЫ. По вашему запросу ничего не найдено, Глеб Тимофеевич… Глеб Тимофеевич?..
Тишина.
7. АВАНСЦЕНА
Глеб лежит на скамейке.
Рука безвольно свисает вниз.
Рядом пустой пузырек от таблеток.
Степан трясет Глеба.
СТЕПАН. Глеб! Глебыч! Просыпайся! Глебыч!
Поднимает пузырек.
СТЕПАН. Это не снотворное, это слабительное, дурак! Ты не умрешь! Ты обосре…
Глеб вскакивает, выхватывает у Степана пузырек, смотрит на этикетку.
ГЛЕБ. Врешь!
СТЕПАН. Точно тебе говорю! Бабка их пьет, говорит – хорошие! Что я, дурак, снотворное тебе приносить? Да и нет у бабки его! Она спит как убитая, из пушки не разбудишь!
ГЛЕБ. Врешь! Меня в сон рубит!
СТЕПАН. Это самовнушение, Глебыч.
ГЛЕБ. Врешь!
Ложится на скамейку, закрывает глаза.
Лежит.
Степан смотри на него в замешательстве.
Глеб подскакивает. Стремительно убегает.
СТЕПАН. Я же говорил – хорошие.
Подходит Жека со скрипкой.
ЖЕКА. А где Глеб?
СТЕПАН. (показывает пустой пузырек) Ему жить надоело. Папаша последний диван пропил, спать на полу приходится – с крысами в обнимку.
ЖЕКА. (берет пузырек) Я б на его месте то же самое сделал.
СТЕПАН. Тебе тоже таких таблеток принести?
ЖЕКА. Да иди ты…
Подходит Глеб.
ГЛЕБ. Привет, Паганини.
ЖЕКА. Привет. Ты как?
Глеб показывает пачку крупных купюр.
ГЛЕБ. Смотри, что в кустах нашел.
Пауза.
Все завороженно смотрят на деньги.
СТЕПАН. Вообще-то, это были мои таблетки. Значит, деньги тоже мои.
ГЛЕБ. Ага, щас… (прячет деньги в карман) Ты не те таблетки принес.
СТЕПАН. Если бы я те принес, ты бы в кусты не полез!
ЖЕКА. Брейк, пацаны! Деньги фальшивые.
ГЛЕБ. Почему?
Жека забирает пачку денег, вытаскивает из нее купюру.
ЖЕКА. Потому что здесь написано – «Банк приколов».
Глеб хватается за голову, садится на скамейку.
СТЕПАН. (бьет его по плечу) Да и фиг с ними! Бабка говорит, деньги нельзя подбирать, это значит – чужую беду себе забирать.
ГЛЕБ. Вот и иди ты… к бабке!
ЖЕКА. А давайте сами заработаем.
ГЛЕБ. Как?
ЖЕКА. У перехода встанем, я буду на скрипке играть, вы танцевать. Деньги в коробку накидают, потом на троих поделим.
СТЕПАН. Глебыч, ты танцевать умеешь?
ГЛЕБ. Не знаю… Попробую.
ЗТМ.
8. АВАНСЦЕНА
Жека играет на скрипке.
Глеб неуклюже танцует.
Степан ходит с протянутой шляпой.
Подтанцовывает…
ЗТМ.
9. АВАНСЦЕНА
Глеб, Степан и Жека сидят на скамейке, пересчитывают деньги.
ГЛЕБ. Двести десять, двести двадцать, двести тридцать… Все!
СТЕПАН. (пристально смотрит на Глеба) Не все…
ГЛЕБ. (трясет пустой коробкой) Шары протри!
СТЕПАН. Я видел, как мужик пять тысяч достал, хотел кинуть в коробку, а ты перехватил…
ГЛЕБ. Чего-о?! (собирается убежать)
СТЕПАН. Жека, держи его!
Степан с Жекой хватают Глеба, начинают обыскивать.
Глеб вырывается.
Степан из кармана Глеба выхватывает купюру, поднимает вверх.
СТЕПАН. Я говорил!
ЖЕКА. (отпускает Глеба) Не ожидал от тебя, Глебыч…
ГЛЕБ. (со слезами) Это мои деньги!
СТЕПАН. Договорились на троих поделить.
Глеб выхватывает у Степана купюру.
ГЛЕБ. Ладно! Разделим. А че… раз договорились!
Рвет купюру на три части.
Две бросает на землю, одну сует в карман.
ГЛЕБ. Все по чесноку! Подавитесь!
Уходит.
Жека и Степан смотрят на обрывки купюры.
ЖЕКА. Не надо было так…
СТЕПАН. Как?
ЖЕКА. Силой.
СТЕПАН. Знаешь, что… у меня тоже… семья хреновая! И ниче! Не ворую!
Жека достает из кармана деньги, которые нашел Глеб, протягивает Степану.
ЖЕКА. На, возьми… Я про банк приколов наврал. Хотел сам заработать, а эти в полицию сдать.
Степан потрясенно смотрит на деньги, берет.
СТЕПАН. Пойду Глебычу отдам. Все!
ЖЕКА. Правильно. В полиции их все равно… прикарманят…
Степан убегает.
ЗТМ.
ГОЛОС СТЕПАНА. Глебыч! Тебе презент!
ЗТМ.
10. АВАНСЦЕНА
Степан и Жека сидят на скамейке.
Жека крутит в руках скрипку.
ЖЕКА. Ну, и где Глебыч? У нас занятие уже пятнадцать минут.
СТЕПАН. В детдом забрали.
ЖЕКА. Чего?!
СТЕПАН. Того! Папаша у него деньги нашел и нажрался так, что… Похоронили, в общем.
ЖЕКА. Черт… Получается, мы во всем виноваты…
СТЕПАН. Получается, так.
ЖЕКА. И что делать, Барсук? Как теперь жить?
СТЕПАН. Не знаю. Молча. Мы же не специально. Мы поддержать хотели… Морально. И материально!
ЖЕКА. Надо что-то делать, Барсук… Вину искупать. Представляешь, он там в детдоме один, никому не нужный.
СТЕПАН. Может, я котлет из дома ему принесу? Бабка, знаешь, какие котлеты делает? Закачаешься.
ЖЕКА. Котлеты – это не то… Для души что-то надо. (смотрит на скрипку)
СТЕПАН. Точно! Скрипку отдай. Это очень душевное…
ЖЕКА. Не могу. Отец кредит на нее взял… не расплатился еще.
СТЕПАН. Ну, не знаю тогда… А давай… давай… давай… Человек ему нужен. Или собака. В общем, что-то живое… Чтоб радовалась, когда его видела.
ЖЕКА. Где ж мы такое возьмем… Такого даже у взрослых нет, чтоб радовалось, когда тебя видело…
СТЕПАН. Тогда не знаю. Вырасту, усыновлю его.
ЖЕКА. Он ведь тоже вырастет.
СТЕПАН. Все равно усыновлю. И котлетами накормлю.
ЖЕКА. А давай ему письмо напишем.
СТЕПАН. На фига ему письмо от нас?
ЖЕКА. А мы не от себя напишем.
СТЕПАН. А от кого?
ЖЕКА. От Алиски! Знаешь, как он обрадуется!
Степан растерянно смотрит на Жеку.
СТЕПАН. А че, так можно?
ЖЕКА. А че нет-то? Берешь бумагу… как в старые времена… И пишешь. Женским почерком… «Дорогой Глеб. Долго думала, писать тебе или нет. Решила все-таким написать, потому что жить без тебя не могу»…
СТЕПАН. (фыркает) Туфта какая-то! Глеб сразу поймет, кто эту фигню написал.
ЖЕКА. Пусть поймет… Но ма-а-ленькая надежда, что это написала сама Алиса, у него все равно останется. Человек так устроен… надеется на лучшее.
У Степана загораются глаза.
СТЕПАН. Он нам расскажет, а мы над ним поржем – ага, Алиска ему написала, делать ей больше ничего! Тогда точно поверит!
ЖЕКА А еще вложим в письмо маленький засушенный цветок, анютины глазки! Я где-то читал – в старину так делали. Для романтики.
СТЕПАН. (c сомнением) Капец план.
ЖЕКА. Иди бумагу ищи. И ручку.
СТЕПАН. Скажи еще – анютины глазки найти. Совсем уже… (крутит у виска пальцем, встает, уходит) Я за котлетами!
ЗТМ.
11. ОФИС ГЛЕБА
Глеб сидит прикованный к батарее.
Рядом Степан с тарелкой пельменей, пытается накормить Глеба с ложки.
Жека за столом с компьютером.
СТЕПАН. Ну, ложечку… Ну, пожалуйста…
Глеб морщится, плюется отворачивается то в одну сторону, то в другую.
СТЕПАН. Ну, давай… (запихивает Глебу пельмень в рот)
ЖЕКА. Глебыч, жри и не выделывайся.
Глеб плюется.
Степан убирает ложку, отставляет тарелку.
СТЕПАН. Понятно, он от голода решил сдохнуть.
Глеб торжествующе смотрит на Степана.
ЖЕКА. (не отрываясь от компьютера) Это долго, Глебыч… И мучительно. Тебя убьют раньше. Причем, голодного…
Глеб дергается.
Степан подсовывает ему пельмень.
СТЕПАН. Со свининкой… Хочется сказать, сам лепил, но это будет грубая ложь…
Глеб отворачивается.
ЖЕКА. Глебыч, а это что за милионные транши у тебя тут каждый месяц? Ты же свои человейники строишь не из бруса и газоблоков, верно? А покупаешь их десятками тонн и кубов. Это откаты, что ли… Или просто деньги уводишь через фирмы-однодневки? Платежи цикличные, а конторы разные…
ГЛЕБ. Не лезь в мои дела! Уголовник!
ЖЕКА. Вот именно! По понятиям живу… А не откатами и воровством. У тебя тут, Глебыч, уголовного кодекса не хватит, чтобы дела все разгрести. Так что жуй пельмени и думай – как жить дальше, буржуй.
Степан сует Глебу пельмень.
ГЛЕБ. Ненавижу! Всех ненавижу! Дайте мне умереть спокойно, чтоб не ждать смерти! Вы же добрые… Барсук! Жека! Отпустите меня… (дергается) Пожалуйста…
ЖЕКА. Совсем умом тронулся, бедный. Может, таблеток ему? Снотворных!
СТЕПАН. (вскакивает) Я в аптеку сгоняю.
ГЛЕБ. (истерично) Нет! Пельмени! Лучше пельмени давай. Я согласен.
Степан протягивает Глебу пельмень на вилке.
Глеб нюхает, морщится.
ГЛЕБ. Фу… Чем он воняет?
СТЕПАН. Жизнью, Глебыч… Нормальной человеческой жизнью он пахнет, а не воняет! Без твоих этих… закидонов. А что, кстати, ты жрешь в это время суток?
ГЛЕБ. (трагично) Камчатских крабов.
СТЕПАН. Вот и представь, что это камчатский краб… Вася…
ГЛЕБ. Что – Вася?
СТЕПАН. Камчатский краб – Вася. Чтоб поверить в фантазию, ей надо дать имя… Меня бабка кашей когда кормила, говорила – представь, что это сгущенка. И зовут ее Элечка. Элечка Карпоносова. Я за обе щеки уплетал Элечку Карпоносову. Так вкусно было!
ЖЕКА. (не отрываясь от компьютера) Что ты несешь, Барсучина…
СТЕПАН. Корми его сам, раз не нравится, что я несу! (отшвыривает вилку и тарелку) Нашли… тоже мне… няньку…
ГЛЕБ. (тихо) А помнишь, какие котлеты Алла Аркадьевна делала… Ум отъесть… язык проглотить. Камчатский краб по сравнению с ними помойка…
СТЕПАН. (удивленно) Глебыч… Ты помнишь? Не может быть!
ГЛЕБ. Ничего вкуснее в жизни не ел. Вы мне их притащили в детдом тогда… Я голодный был, как собака…
ЖЕКА. (смеется) Ты их тогда чуть вместе с пакетом не съел, в котором они лежали.
ГЛЕБ. Да потому что… (машет рукой) Да что вам объяснять, вы впроголодь никогда не жили.
ЖЕКА. Вот это… Это сейчас запомни для предвыборной речи, Глебыч. Пробирает аж до мурашек…
ГЛЕБ. Да пошел ты со своими мурашками… Папаша правильно говорил – нельзя раскрывать душу. Никому. Даже шкафу… Даже забору!
СТЕПАН. Папаша у тебя великий философ был, Глебыч. Поэтому пил. Все умные всегда пьют.
ЖЕКА. Дураки тоже пьют, не перегибай, Барсук. (задумывается) Все… Есть! (захлопывает компьютер) Есть контакт с подводной лодкой!..
ГЛЕБ. Ты нашел преступника, Паганини? Кто мне угрожает?! Кто, Жека?
ЖЕКА. Из всего, что я узнал – самый главный враг себе – ты сам, Глебыч. Ты такого наворотил своим бизнесом, кровь в жилах стынет. Столько жилья годного под снос пустил – ужас… Столько леса вырубил, столько гнезд разорил, речек испортил, бабушек с насиженных мест выгнал…
ГЛЕБ. То есть, по-твоему, это я сам себе сообщения шлю?
ЖЕКА. Не удивлюсь…
СТЕПАН. Жека, ты палку не перегибай…
Жека вешает букву М на место.
ЖЕКА. Если бы я хотел уйти от ответственности перед людьми, которых он кинул, и соскочить с долгов, которые он не отдал… я бы на месте Карманова тоже посылал себе сообщения с угрозами…
СТЕПАН. Зачем?
ЖЕКА. Ты ведь хочешь исчезнуть, да, Глебыч? Раствориться в тумане, пропасть без вести. А все будут думать, что тебя убили… И тело спрятали так, что не могут найти!
СТЕПАН. А телохранители ему зачем?
ЖЕКА. Мы с тобой свидетели. Мы должны подтвердить, что он получал угрозы и его убийца довел свое дело до конца. А в это время Глебыч будет лететь куда-нибудь на Бали – с новой внешностью и деньгами на офшорах, которых у него на три жизни хватит. Да, Глебыч?! Я угадал?!
Глеб усмехается.
СТЕПАН. Какой нахрен Бали?! Он же при нас застрелиться хотел, а потом в окно выпрыгнуть…
ЖЕКА. Вот именно! Мы подтвердим, что Карманов жутко боялся убийцы. Даже с собой покончить хотел от страха. Чуешь, как он тонко использует нас? Подводит к правильным показаниям…
ГЛЕБ. Идиоты…
ЖЕКА. Голодные дворняги, из которых вырастают вот такие барыги как ты, бывают очень изобретательны. (снимает с Глеба наручники) Ну, Глебыч! Вперед! Хочу посмотреть, как ты сиганешь с шестьдесят первого этажа. Помашу тебе ручкой!
Глеб потрясенно смотрит на Жеку…
Пытается встать, ноги подкашиваются, он падает.
ГЛЕБ. Ноги… Затекли… Встать не могу!
ЖЕКА. (усмехается) А ты ползи, Глебыч! Накажи подлого убийцу! Умри сам!
Глеб пытается ползти к окну.
Неуклюже и нехотя.
ЖЕКА. Окно в другой стороне.
Глеб меняет направление.
СТЕПАН. Нет, я не могу смотреть, как он мучается… (протягивает Глебу пистолет) Держи, так короче…
ГЛЕБ. (берет пистолет) Быстрее…
СТЕПАН. Что?
ГЛЕБ. Быстрее – ты хотел сказать, тупой мент.
Подносит пистолет к виску.
Палец на курке дрожит.
СТЕПАН. Держи его, Жека! Он сейчас выстрелит!
ЖЕКА. Сам держи! Это твоя идея.
СТЕПАН. Ты сказал, что он не собирается умирать, а хочет сбежать! С долгами и недостроями…
ЖЕКА. Я мог ошибиться. Это была просто версия.
Глеб сидит с пистолетом у виска.
Смотрит вверх.
Шевелит губами – похоже, что молится.
Наводит пистолет на Жеку и Степана.
ГЛЕБ. Двинетесь – пристрелю.
Жека и Степан замирают.
Глеб встает, наручниками пристегивает их за ноги друг к другу.
ЖЕКА. Поздравляю, Барсук. Мы с тобой только что завоевали премию Дарвина.
СТЕПАН. Какого Дарвина…
ЖЕКА. На хрена ты дал ему пистолет?
СТЕПАН. Ты же сам сказал…
ЖЕКА. Я сказал ему – прыгай! Из окна! Если хочешь! Он захотел? Захотел – я тебя спрашиваю?!
СТЕПАН. Так я тоже… хотел показать, что умирать он не собирается…
ЖЕКА. Показал? (дергает ногой, прикованной к Степану)
СТЕПАН. (дергает ногой) Показал… Ну, показал же! Не собирается Глебыч ни стреляться, ни из окна прыгать!
ЖЕКА. Я и говорю – премия Дарвина!
Глеб берет со стола коньяк, выпивает.
ГЛЕБ. (усмехается) А ты хорошую идею подкинул мне, Паганини… Она мне нравится. Действительно, почему бы мне не исчезнуть?! Тем более, что свидетелей, которые подтвердят, что меня хотели убить – целых два! Да еще каких… С бэкграундом детской дружбы и клятвой во всем всегда помогать друг другу… Алиса! Закажи мне камчатского краба! Я проголодался!
Алиса молчит.
ГЛЕБ. Алиса!
СТЕПАН. На тебя даже колонка обиделась. Всех ты обидел, урод. Всех обманул и унизил, сволочь.
ГЛЕБ. (пьет) Ладно, переживу. Главное – соскочить. С долгами. С недостроями. Со свидетелями… Вы же подтвердите, что меня хотели убить, если я бесследно исчезну?
Пауза.
Степан и Жека молчат.
ГЛЕБ. (усмехается) А еще клятву давали… Друзья, называется…
ЖЕКА. Подтвердим. Хотя… (показывает наручники, кивает на пистолет) Вот это – не очень дружественный жест с твоей стороны, Глебыч.
СТЕПАН. Да, Глебыч, я тоже… у тебя на мушке как-то не чувствую дружеского плеча. Ты нас… нагнул… использовал… Обманул, обдурил, в кандалы заковал и чуть не застрелил. И в таком положении просишь помочь тебе?!
ГЛЕБ. (пьет) Не я такой. Жизнь такая…
Колонка оживает, мигает разноцветными светодиодами.
ГОЛОС АЛИСЫ. По вашему запросу найден Вася, его обещают доставить через двадцать четыре часа, Глеб Тимофеевич. Прямо с Камчатки!
ГЛЕБ. (радостно) Алиса! Ты на меня не обиделась?
ГОЛОС АЛИСЫ. Совсем чуть-чуть, Глеб Тимофеевич. Мы же свои люди.
ГЛЕБ. Слышали?! У меня есть свой человек! И он меня любит! Ты меня любишь, Алиса?
ГОЛОС АЛИСЫ. Конечно. Ведь вы мой хозяин.
СТЕПАН. (фыркает) Лучше б собаку завел. Она хоть хвостом умеет вилять, и скучать, когда тебя нет.
ГЛЕБ. Заткнись. Заткнись! Мне достаточно умной колонки. Захотел – вырубил. Захотел – врубил. Захотел продал или выбросил.
ЖЕКА. И кормить не надо.
ГЛЕБ. Ничего не надо. Можно даже не гладить.
Голос Алисы тихо всхлипывает.
Потом громко плачет.
ГЛЕБ. Черт! Достали эти бабы…
Выключает колонку – светодиоды гаснут.
ГЛЕБ. Не лезьте в мою жизнь! Отстаньте со своими моралями! От вас требуется только одно – подтвердить, что меня убили!
ЖЕКА. А мы где были в этот момент, если не секрет?
ГЛЕБ. А вы еще не приступили к своим обязанностям. Только ознакомились с ситуацией.
ЖЕКА. (усмехается) Барсук, как думаешь, у ментов такое прокатит?
СТЕПАН. Нет, не прокатит.
ГЛЕБ. Почему?
СТЕПАН. Потому что любая серьезная проверка выяснит, что угрозы приходили с номера, который принадлежит мне.
Пауза.
ГЛЕБ. Что?
СТЕПАН. Это я хотел убить тебя, Глебыч.
ЖЕКА. Йес! Красивый финал. А продолжение будет?
ЗТМ.
12. АВАНСЦЕНА
Глеб сидит на скамейке.
Степан стоит рядом.
СТЕПАН. В смысле – сбежал?
ГЛЕБ. В прямом. По трубе вентиляции.
СТЕПАН. Чего?!
ГЛЕБ. Того. В кино видел… Хорошо, что в детдоме кормят плохо, но все равно я два раза застрял… Еле выбрался.
СТЕПАН. И чё теперь делать?
ГЛЕБ. Не знаю. Обратно, наверное, идти. Через парадный вход.
СТЕПАН. А сбежал зачем?
ГЛЕБ. (пожимает плечами) Жить хотел. Как все нормальные люди. А когда вылез, понял – холодно, дома нет, только вот эта лавка…
Степан садится рядом.
СТЕПАН. Мы что-нибудь придумаем, Глебыч.
ГЛЕБ. Что?
СТЕПАН. Не знаю пока…
ГЛЕБ. Ну, и молчи тогда.
Подходит Жека.
ЖЕКА. Еле выбрался.
ГЛЕБ. Ты-то – откуда?!
ЖЕКА. Родители сказали, чтобы я с плохой компанией не общался. Заперли дома, в комнате…
СТЕПАН. Плохая компания – это мы?
ЖЕКА. Ну-у-у… (отводит глаза)
ГЛЕБ. Ясно. Я бы на их месте тоже так сделал. А то нахватаешься.
СТЕПАН. По вентиляционной трубе?
ЖЕКА. Чего?
СТЕПАН. Выбрался как, говорю? По вентиляционной трубе?
ЖЕКА. Нет, шторы узлом связал. В кино видел.
Пауза.
СТЕПАН. Мне, что ли, откуда-нибудь сбежать…
ГЛЕБ. Откуда? От бабки?
СТЕПАН. Не… Как от нее сбежать, если она меня не держит. Гуляй, не хочу. Ешь только вовремя.
ГЛЕБ. Это что ж получается… Чтоб нельзя было сбежать, не надо держать…
СТЕПАН. Ага. Только кормить.
ЖЕКА. Зато, когда откуда-нибудь сбежишь, воздух совсем другой.
Шумно втягивает воздух, глубоко дышит.
Степан принюхивается.
СТЕПАН. Ага… Паленым как будто пахнет.
Степан встает, отходит, смотрит вдаль.
СТЕПАН. Там пожар!
Жека встает, подходит к Степану.
ЖЕКА. Дом Алискин горит!
Слышатся сирены пожарных машин.
Глеб убегает.
СТЕПАН. Он щас Алиску спасет, и она в него влюбится!
Жека и Степан срываются с места, убегают вслед за Глебом.
Шум сирен нарастает.
Синие всполохи.
ЗТМ.
13. АВАНСЦЕНА
Степан и Жека сидят на скамейке.
СТЕПАН. (мрачно) Я же говорил, он ее спасет…
ЖЕКА. Подумаешь, кота вынес, которого пожарные не заметили.
СТЕПАН. Зато Алиска его поцеловала…
ЖЕКА. Кота она поцеловала, а не его! Кот просто на руках был у Глеба.
СТЕПАН. Хотел бы я, чтоб у меня на руках был Алискин кот.
ЖЕКА. Кто не успел, тот опоздал.
СТЕПАН. Тоже Экзюпери?
ЖЕКА. Народная мудрость.
СТЕПАН. Народная глупость это. Ну, успел он кота слямзить у пожарных под носом. И че? Все равно он детдомовский! И батя алкаш. Был… Алиске такой не нужен!
ЖЕКА. Барсук… Ты щас что? Принца из себя строишь?
СТЕПАН. Просто правду сказал. Детдомовский он и батя алкаш.
ЖЕКА. Звучит как-то подло.
СТЕПАН. Детдомовский! И батя алкаш!
ЖЕКА. Позавидовал?
СТЕПАН. (отворачивается) Алиске такой не нужен…
ЖЕКА. Позавидовал. Ну и дурак. Надо уметь проигрывать, мне тренер по боксу так говорит.
Степан что-то неразборчиво бурчит.
Подбегает Глеб, глаза горят.
ГЛЕБ. Пацаны! Вы видели?
СТЕПАН. (равнодушно) Что?
ГЛЕБ. Она меня поцеловала!
СТЕПАН. Она кота поцеловала.
ГЛЕБ. Но кот-то у меня был! Считай, одно целое… Я его спас! Под диван, засранец, забился… Надышался я там… (кашляет)
СТЕПАН. И че?
ГЛЕБ. Да ниче… Чуть не погиб я из-за Алиски.
ЖЕКА. (усмехается) Из-за кота ты чуть не погиб. Алиска рядом с домом стояла. Прикинь, все бы говорили потом – «бедный мальчик, какая глупая смерть!»
ГЛЕБ. (счастливо) Ничего вы не понимаете, пацаны…
СТЕПАН. Да куда нам…
ГЛЕБ. Она сама меня позвала.
СТЕПАН. Кто?
ЖЕКА. Куда?
ГЛЕБ. Алиска… К себе…
Глеб достает из кармана сложенный лист бумаги.
Разворачивает – там высушенный цветок анютины глазки.
ГЛЕБ. Вот… В детдом записку передала. (читает) «Дорогой Глеб! Долго думала, писать мне это письмо или нет, но решила, что написать надо, потому что… В общем, потому что я все время думаю о тебе. Как ты там? Тяжело тебе, наверное. Новеньких всегда обижают. Вчера мне приснился сон, что ты подарил мне букет цветов. А я в белом платье. К чему это? Ты ведь еще несовершеннолетний! Желаю тебе побыстрей вырасти и уйти из этого ужасного детского дома. Прилагаю цветок, чтобы ты помнил, что не все про тебя забыли. Держись. Крепись. Больше ешь, не унывай и помни, что я часто думаю о тебе. Алиса.»
Глеб крутит цветок в руках.
ГЛЕБ. (мечтательно) Алиска… И после этого вы говорите, что она поцеловала кота?
СТЕПАН. (Жеке) Дурак. Ты все-таки написал ему письмо от Алисы?
Жека часто моргает.
ГЛЕБ. Кто написал письмо от Алисы?
СТЕПАН. Он написал! И цветок этот дурацкий вложил! Чтоб ты не грустил… Чтоб не плакал! Чтоб хорошо тебе было! Радостно! А я… я… я другим тебя утешал.
ГЛЕБ. (сходит с лица) Хорошие были котлеты, я помню…
Глеб рвет письмо, выбрасывает цветок.
Уходит.
ЖЕКА. Вот зачем ты ему сказал, Барсук?
СТЕПАН. Черт… Я не знаю… Позавидовал, наверное. Коту.
ЖЕКА. Говно – человек. Мой отец так шепотом иногда говорит… Про таких как ты!
СТЕПАН. В белом пальто прогуляться вышел! Так бабка моя говорит. Про таких как ты!
ЖЕКА. Ладно, проехали. Добрые дела мы делаем так себе. На двоечку.
СТЕПАН. На троечку, с минусом. Учитывая котлеты.
Возвращается Глеб.
ГЛЕБ. Нет, ну спасибо, конечно! Я от этой записки просто воспрял. Жить захотел! Пацанов старших послал, когда они мой компот отобрать хотели! Я ведь до этой записки решил – лягу лицом к стене и все… Делайте со мной, что хотите. Жрать не буду. Учиться не буду. Ничего не буду. Помру усилием воли. Мумифицируюсь! Пусть археологи меня так и найдут – лицом к стене! А тут – котлеты! Пять штук! Вкуснющие! Пахнут… Как розы сортовые у бабы Тани! Думаю – мумифицируюсь вместе с котлетами в обнимку, есть все равно не буду… И тут – записка! Пацаны, этот цветочек… Алискины глазки!
ЖЕКА. Анютины.
ГЛЕБ. Вы не могли его положить!
ЖЕКА. Могли. Я много читаю.
СТЕПАН. Ага. Горе от ума.
ГЛЕБ. (хватается за голову) Короче, пацаны… Я же в вентиляционную трубу полез, чтобы Алиску спасти!
СТЕПАН. Она разве уже горела?
ГЛЕБ. Нет… Я сам… Шашку в окно закинул…
Пауза.
СТЕПАН. Да-а…
ЖЕКА. Да-а…
СТЕПАН. Вот так делай людям добро…
ЖЕКА. В белом пальто.
ГЛЕБ. А получается теперь что?..
ЖЕКА. А получается – ты поджигатель. Из детдома переедешь в колонию для несовершеннолетних.
СТЕПАН. А все бабы виноваты. На букву А.
ГЛЕБ. Обещали же, что тема Алиски закрыта! А сами…
ЖЕКА. Мы поддержать тебя хотели, Глебыч.
ГЛЕБ. Сколько, думаете, теперь мне дадут?
СТЕПАН. Много! На пожизненное сразу пойдешь.
ГЛЕБ. Да иди ты! Я несовершеннолетний!
СТЕПАН. Ты же знаешь, кто у нее отец…
ГЛЕБ. Пусть сначала докажет! Все видели, я жизнью рисковал, спасал все живое!
СТЕПАН. Выпендривался ты, Глебыч, а не жизнью рисковал. Это разные вещи.
ГЛЕБ. Сам ты выпендриваешься! Там реально – труха, а не дом! Вспыхнул, как спичка, я сам не ожидал! Вот вырасту… Построю на этом месте большие дома! С просторными светлыми удобными квартирами. И всем раздам просто так. Чтобы люди не в этих развалинах жили. А то горят – как факел. Плюнешь – и уже горят. А в моих домах у каждого будет своя комната, свой туалет и свой попугай говорящий. И своя скрипка. Или даже рояль.
Жека трогает Глебу лоб.
ЖЕКА. У тебя жар, Глебыч…
ГЛЕБ. Жар-пожар, трам-пам-пам!
СТЕПАН. Скорую ему надо.
ЖЕКА. Причем срочно. Он надышался.
СТЕПАН. И заговаривается.
ГЛЕБ. Квартал, который я здесь построю, я назову «Алиса»! Красиво же?
СТЕПАН. (тихо усмехается) Алиса – дочь мента.
ГЛЕБ. Я вам квартиры там дам! Такие – та-дам! Самые большие! Самые лучшие… С окнами в пол, с балконами, с попугаями, с Алисками в каждой комнате… Та-дам-там-там!
Глеб еле держится на ногах, чуть не падает.
СТЕПАН. Жека, я подержу его, беги, машину лови, в больницу его повезем! Ну? Что стоишь?
ЖЕКА. Барсучина, я признаться хочу…
СТЕПАН. Кота за хвост не тяни!
ЖЕКА. Я не писал письмо… А цветы эти, анютины глазки, только возле дома Алискиного растут, больше в городе я их нигде не видел…
СТЕПАН. (потрясенно смотрит на Жеку) Это че получается…
ЖЕКА. Не знаю. Может, подслушала нас Алиска? Ну и…
СТЕПАН. Давай за машиной! И никому не говори, что ты не писал письмо! А то папаша Алиску прибьет…
Жека кивает, убегает…
ЗТМ.
14. ОФИС ГЛЕБА
Степан и Жека со скованными ногами стоят напротив Глеба.
СТЕПАН. Это я хотел убить тебя, Глебыч. Но сначала – измотать. Страхом.
ГЛЕБ. (опускает пистолет) Ты врешь.
СТЕПАН. Можешь посмотреть мой телефон… Я специально левую симку у таджиков на рынке купил, и попросил знакомого спеца из конторы зашифровать ее, чтоб не отследили. Сказал, мне для дела надо…
Степан достает из кармана телефон, протягивает Глебу.
ГЛЕБ. Ты врешь… Ты добрый… Ты бесхарактерный… Ты бить не умеешь. Я даже не знаю, как тебя в полицию взяли работать…
СТЕПАН. А вот добрые и становятся самыми злыми. Если их загнать в угол!
Делает шаг к Глебу.
Глеб вскидывает пистолет.
ГЛЕБ. Не подходи ко мне!
Жека, прикованный к Степану, дергает Степана ногой к себе.
ЖЕКА. Э-эй! Осторожнее! А то этот снайпер не в того попадет!
ГЛЕБ. Барсучина, в какой, к черту, угол я тебя загнал?! Где ты – ментяра позорный, – и где я?!
СТЕПАН. Там же, Глебыч… Ты там же, где я… Где мы… На той старой скамейке с облупленной краской, в квартале Журавли, возле речки Сиреньки. Жалко, что ты это не понимаешь… Ты забыл про котлеты, которые пахли, как розы у бабы Тани, забыл про письмо от Алиски и цветок Анютины глазки, которые заставили тебя оторвать свою жопу от кровати и начать жить, мечтать и дела делать!
ЖЕКА. (поднимает руку) А вот тут я полностью согласен с предыдущим оратором.
ГЛЕБ. Что вы несете, придурки?
СТЕПАН. Опусти пистолет, сядь, выдохни, сосчитай до десяти, и я скажу, почему я тебя убью. Рано или поздно.
ГЛЕБ. Алиса! Вызывай полицию!
ГОЛОС АЛИСЫ. А можно сначала послушать, Глеб Тимофеевич? Так интересно, почему Барсук хочет убить вас…
ГЛЕБ. Сука!
ЖЕКА. Полностью согласен с предыдущим оратором.
ГЛЕБ. Суки… все…
Садится, кладет пистолет на стол. Выдыхает.
ГЛЕБ. Считать не буду. Пошел к черту.
СТЕПАН. Ладно. Послушайте мою сказочку, Глеб Тимофеевич. Когда-то давным-давно жил мальчик по имени Степа. И была у него бабушка.…
ЖЕКА. Пожарила бабушка как-то котлетки.
СТЕПАН. Заткнись, Паганини. Котлеты у нас раза два в год были, на бабкину пенсию не разбежишься мясо покупать.
ЖЕКА. Молчу. Хотя для предвыборной речи это тоже неплохо. Цепляет.
СТЕПАН. Ты меня сбил, Паганини.
ЖЕКА. Бабушку звали Алла Аркадьевна, она была раньше поваром в детском саду – кормила и вытирала в детстве носы почти всем жителям микрорайона Журавли, а однажды даже спасла из речки Сиреньки тонущего там своего бывшего воспитанника… (смотрит на Глеба) Это был твой отец, Глебыч!
ГЛЕБ. И что? Лучше б не спасала… Он напился и решил утопиться. А она его… мало того, что спасла, так еще и лекцию о вреде алкоголизма полдня читала. Он не пил потом целую неделю… Даже грузчиком в магазин устроился… Жаль только – в вино-водочный. Долго не продержался.
ГОЛОС АЛИСЫ. Глеб Тимофеевич, замолчите уже. Дайте Барсуку слово.
ГЛЕБ. Ну, охренеть… Колонка мной командует. (замолкает)
СТЕПАН. Спасибо, Алиса. Аллу Аркадьевну все любили, все знали, что она внука одна воспитывает, что дочка ее сбежала с программистом в Австралию, а ребенка бросила… На вопрос, кто его отец, бабка всегда отвечала – я отец. И зовут внука Степан Алла Аркадьевич Барсуков. Шутка такая была… Болела она… Ноги отекали, ходила с трудом, диабет, прочие дела… Когда я в школу полиции поступил, от счастья светилась вся. Уважаемым человеком, сказала, будешь… Теперь правнуков хочу дождаться – сначала Олечку, Ванечку и Петеньку, а там как пойдет…
ЖЕКА. Ты тут «Войну и мир», что ли, пересказать решил? Не растекайся, соберись! А то у меня нога уже затекла…
СТЕПАН. Дом у нас был старый, сталинский. Деду, военному, еще в советские времена квартиру там дали. Хорошая квартира, просторная… Но без лифта. И вот решили наш дом снести. Вместе с другими домами, такими же старыми, но добротными. Бабка обрадовалась – на третий этаж уже тяжело подниматься. Мне написала, что квартиру взамен дадут – новую, с лифтом. Точнее, денег на нее. Я к ней примчался, говорю, не подписывай ничего, обманут – сама же всегда боялась, что квартиру мошенники отберут! Она уперлась – хочу на лифте ездить, сил нет больше по лестнице подниматься. В общем, не успел я… Приехал, когда квартиру забрали, и такие копейки за нее дали, что у Аллы Аркадьевны в этот же день случился инсульт. Стал разбираться, узнал, кто этот беспредел творит – опа! Мой давний друг. Глеб Карманов. Которого я, жалел, спасал и кормил… Хотел по душам с ним поговорить, но дозвониться до него нереально, небожителем стал, на контакт не идет. И тогда я понял, что надо делать. Стал сообщениями с угрозами его бомбить. Каждый день, неумолимо. Потом смотрю – сработало. Телохранителя себе ищет… Значит, проняло его, гада… Значит, испугался, значит, трясется…
ГЛЕБ. Какой удивительно тупой ход – убийце устроиться телохранителем к жертве.
ЖЕКА. Ты тоже так считаешь?
ГЛЕБ. Ты зарплату видел, которую я предложил? Тут хочется работать и работать, охранять и охранять. А не убивать своего кормильца!
СТЕПАН. Я бы тебя задушил, Глебыч. Во сне. Голыми руками. Нет таких денег, которые вернут мне любящего отца! Мою Аллу Аркадьевну Барсукову!
ГОЛОС АЛИСЫ. Это не он…
ГЛЕБ. Что?!
ГОЛОС АЛИСЫ. Я проверила, это не Барсук отправлял тебе сообщения.
ЖЕКА. Правильно. Это я.
СТЕПАН. Но я все равно придушил бы тебя, Карманов! Знаешь, сколько ты заплатил моей бабке за квартиру? На комнату в коммуналке еле хватило… На окраине!
ГЛЕБ. Жека… Тебя-то я чем обидел?
ЖЕКА. А это из-за тебя я сел, Глебыч.
ГЛЕБ. Да ладно! Неужели?! Во всем виноват Карманов! Как? Где? Я сто лет не видел тебя и ничего о тебе не знал!
ЖЕКА. Правильно, зачем тебе знать какого-то владельца мелкого завода фасадных панелей… Ты просто дал приказ оставить его с голой жопой, а завод отжать в твой холдинг «Карманов». Какими средствами – не твоя забота. И теперь все твой человейники отделаны панелями моего бывшего завода. А мне дали двенадцать лет, Глебыч. Двенадцать лет за убийство, которого я не совершал. Ты в курсе, что я могу тебя грохнуть, а срок за убийство я уже отмотал?
ГЛЕБ. Я не знал, что это твой завод!
ЖЕКА. А если б знал, это бы тебя остановило?
ГЛЕБ. Не знаю. Нет. Но мне хотя бы было не по себе. Я, наверное, даже нанял бы тебе адвоката, чтобы дали поменьше. Я не совсем сволочь. Я помню твои уроки… (берет скрипку) Я помню, как ты убивал свое время на такого бездаря как я…
Звук входящего сообщения.
Глеб хватает телефон, читает.
ГЛЕБ. «Тебе осталось жить десять секунд!» (в ужасе) И кто из вас это сейчас написал?! Кто?!
Пауза.
АЛИСА. Это написала я, Глеб Тимофеевич.
Слышится тиканье, которое становится все громче.
АЛИСА. Я – взрывное устройство.
Яркая вспышка света.
Глеб падает на пол.
Звук взрыва.
В последний момент к нему бросаются Степан и Жека.
Закрывают собой.
ЗТМ.
15. АВАНСЦЕНА
К скамейке подходят Степан и Жека.
Перевязанные с головы до ног, гипс на руках и ногах.
С другой стороны к скамейке подходит Глеб.
Смотрят друг на друга.
Молчат.
ЖЕКА. Смотри-ка, а на нем ни царапины…
СТЕПАН. Это потому, что у него телохранители хорошие.
ГЛЕБ. (отрешенно) Эту колонку подарила мне Нелли… Вторая.
ЖЕКА. Понятно. Во всем виноват Людовик Четырнадцатый.
ГЛЕБ. Я не стал заявлять на нее в полицию.
СТЕПАН. Понятно. Кто же его арестует.
ГЛЕБ. Она хорошая девочка… Несмотря на безумный тюнинг.
ЖЕКА. Это мы уже поняли.
ГЛЕБ. Просто я плохо с ней обращался.
ЖЕКА. Нелли молодец. У нее хватило духу сделать то, о чем многие только мечтают. Да еще так изобретательно.
СТЕПАН. Просто Нелли Вторая не захотела, чтобы появилась Нелли Третья… Знала, чувствовала, что у нее пробег заканчивается.
ЖЕКА. Как ее зовут?
ГЛЕБ. Катя. Она программист.
ЖЕКА. Молодец Катя.
СТЕПАН. Не люблю программистов.
ГЛЕБ. Но я все равно не женюсь на ней.
ЖЕКА. Конечно. Ты политический труп.
СТЕПАН. И моральный урод.
ЖЕКА. Зачем ты нужен хорошей девочке…
ГЛЕБ. Я не виноват, что не могу никого полюбить.
ЖЕКА. Кроме себя.
ГЛЕБ. Трудное детство.
СТЕПАН. Детство у всех трудное.
ЖЕКА. Барсук прав. Ты когда-нибудь видел хоть одного человека, который во всех своих неудачах не винит родителей?
ГЛЕБ. Да, видел. Это Катя. Она во всех своих бедах винила меня. Особенно в том, что я не хотел жениться на ней. Я с ней плохо поступил. Очень плохо. Приручил, дал надежду… Я люблю давать людям надежду – на квартиру, на счастье, на будущее… Давать надежду – это самое страшное преступление, за него надо отвечать, я это знаю. Убить и то не так страшно, как дать пустую надежду…
ЖЕКА. Ловко она тебя! Дала почувствовать, как часики тикают, а впереди – ничего, мрак, и лучше спрыгнуть с шестьдесят первого этажа, чем жить без надежды.
СТЕПАН. С программистами лучше не ссориться. Они – везде… (показывает на воздух) А уж если программист женщина… (безнадежно машет рукой) Пиши пропало.
ГЛЕБ. Все равно не женюсь. Пусть убивает.
СТЕПАН. Катя… Красивое какое имя! Екатерина! Первая! Елки… Вот как надо было ее называть. Императрица! Была же такая?
ЖЕКА. (вздыхает) Была, была! Жена Петра Первого. Ладно, Барсук, пойдем… Нам тут делать нечего. И разговаривать не о чем.
Жека и Степан уходят.
У Глеба на лице смятение.
ГЛЕБ. Пацаны!
Жека и Степан останавливаются, оборачиваются.
ГЛЕБ. Братцы… Зачем вы меня спасли?
ЖЕКА. Лично я никого не спасал. Это он бросился… (показывает на Степана) А я к нему был прикован.
СТЕПАН. Это я к нему был прикован! Он первый бросился!
ГЛЕБ. Как удачно я вас пристегнул друг к другу.
ЖЕКА. Это вместо «спасибо»?
ГЛЕБ. Простите… Знаете, так бывает – неплохой человек, но пошел не туда.
ЖЕКА. Это ты про себя?
ГЛЕБ. Не перебивай. У каждого есть точка, от которой если пойдешь не туда, неправильно, то все пойдет наперекосяк… Вся жизнь – и его, и других людей, с ним связанных. И человек, который вроде бы неплохой, становится чудовищем – без стыда, без совести и без сострадания… У него просто отключаются «вкусовые» рецепторы, он не понимает что творит, а если даже и понимает, то думает – ну и что… Я ведь тоже страдаю, мне тоже плохо, мне тоже не нравится жить так как я живу, но я сильный, я могу и другие смогут. А добавлю-ка я им жару! Просто потому, что могу…
ЖЕКА. И… где была твоя точка?
СТЕПАН. Да, Глебыч, откуда ты пошел не туда?
ГЛЕБ. Я не должен был давать эту дурацкую клятву, братцы… Она сломала мне жизнь.
СТЕПАН. Клятва – всегда помогать друг другу? Сломала жизнь? Ты серьезно?
ЖЕКА. Стоп. Там была другая ее часть… Да, Глебыч?
Глеб садится на скамейку, трет грудь в области сердца.
ГЛЕБ. Что-то нехорошо мне… братцы…
ЖЕКА. Поздравляю. Ты сейчас помрешь от сердечного приступа на радость всем обманутым дольщикам.
Глеб ложится на скамейку, тяжело дышит.
Слышен стук сердца.
Степан подходит к нему.
СТЕПАН. Да ладно… У тебя есть сердце? Оно умеет болеть?
ГЛЕБ. Ма-аленькое такое… И там рубцы. Каждый украденный рубль – рубец. Каждая нечестная сделка – во-от такой шрам… Кажется, на нем не осталось живого места, кажется – стоп мотор…
ЖЕКА. А потому что не туда бензин расходовал, гонщик. Твою энергию бы да в мирных целях – были бы у вас сейчас с Катей два сына и дочка…
Стук сердца становится реже и тише.
Тишина.
ГЛЕБ. Да пошел ты… (теряет сознание)
СТЕПАН. Качай его! Качай! Помрет же!
ЖЕКА. Почему я?
СТЕПАН. Черт…
Бросается к Глебу, делает массаж сердца.
СТЕПАН. Глебыч! Не умирай!
Жека бросается к Глебу, сменяет Степана, качает сердце.
ЖЕКА. Не смей умирать, скотина!
СТЕПАН. Все… Жека, не надо больше…
Жека начинает качать интенсивнее.
ЖЕКА. Щас! Ты слышал? Он меня послал! Я должен ему ответить!
СТЕПАН. Он уже синий…
ЖЕКА. (качает) Ты, синий! Дыши давай! Живи! Скотина! Живи!
СТЕПАН. Хватит! Ты ему сейчас тяжкие телесные причинишь… Потом докажи, что он не от них умер…
ЖЕКА. (качает) Раз, два, три, четыре… Раз, два, три, четыре…
Глеб делает шумный вдох.
Раздается стук сердца.
ЖЕКА. Есть контакт! Я же говорил – такие как он так просто не умирают.
ГЛЕБ. Мои дорогие… Как же я вас люблю…
СТЕПАН. Ты что с ним сделал?
ЖЕКА. Не знаю… Пару ребер сломал. Наверное… Может все…
ГЛЕБ. (с трудом садится) Меня там не ждут.
СТЕПАН. Где?
Глеб неопределенно машет рукой.
ГЛЕБ. Там… Говорят – ты там нужен. В смысле – здесь.
СТЕПАН. Многие поспорили бы, конечно. Здесь.
ЖЕКА. Заткнись. Я еле откачал его. Пусть переосмысляет… переосмысливает… Думает в общем, что хорошо, а что плохо. Правда, Глебыч?
Садится рядом на скамейку, приобнимает Глеба.
ЖЕКА. Смотри, какая речка… Какой лес… Какие деревья… Воздух какой… Отстань от людей со своими застройками. Не трогай их. Пусть живут! Соловьев слушают, птенцов в гнезда поднимают, чтоб кошки не съели… Хорошо-то как, посмотри… Дороги построй… Школы… Сады детские… Коммуникации новые… велодорожки… островки, мать их, безопасности…
ГЛЕБ. А продавать что?
Степан садится на скамейку рядом с Глебом с другой стороны.
СТЕПАН. А ты курсы продавай. «Как стать богатым».
ГЛЕБ. Что он несет?
ЖЕКА. Нормальный план. Зато рубцов на сердце не будет. Кто курс купил, тот сам дурак.
ГЛЕБ. Сам?
ЖЕКА. Сам.
ГЛЕБ. В детство хочу. В барак, к папаше… Чтоб вся жизнь впереди.
ЖЕКА. Неосуществимо. Увы…
СТЕПАН. Но что-то человеческое в этом желании есть. Глебыч, а помри еще раз! Я тебя откачаю. Так, глядишь, человеком станешь…
ГЛЕБ. Да иди ты…
Встает.
Хромая, тихо уходит.
ГЛЕБ. Идите вы все… Чистоплюи… Менты-уголовники… (напевает) «Не надо печалиться, вся жизнь впереди»…
Степан всматривается вдаль, привстает, прикладывает к глазам руку козырьком.
СТЕПАН. Алиса! Пацаны, там Алиса!
Глеб падает на землю, закрывает голову руками.
Жека и Степан с недоумением на него смотрят.
ЖЕКА. Глебыч… Иногда Алиса это просто Алиса.
Глеб ползет в ту сторону, куда смотрят Степан и Жека.
СТЕПАН. Что это с ним?
ЖЕКА. Ползет. В направлении мечты…
ГЛЕБ. Завидуете? Завидуйте, сволочи… Это она мне тогда письмо написала… Она! Я всегда это знал…Там был красивый, нежнейший… почерк! Каждая буковка – как поцелуй…
Степан и Жека переглядываются.
ЗТМ.
16.
Играет Марш Мендельсона.
ГОЛОС СТЕПАНА. Ну, поздравляю! Чего уж там…
ГОЛОС ЖЕКИ. Вообще-то, он нашу клятву нарушил!
ГОЛОС АЛИСЫ. Зато я сделаю из него человека… (смеется)
ГОЛОС СТЕПАНА. Горько!
ГОЛОС ЖЕКИ. Горько!
ГОЛОС АЛИСЫ. Глеб… Глеб, что с тобой? Почему ты так побледнел?
ГОЛОС ГЛЕБА. Я… я не могу поверить… Ты меня целуешь? Это правда?!
ГОЛОС АЛИСЫ. Ну, не кота же мне целовать на собственной свадьбе!
ЗТМ.
17. ОФИС ГЛЕБА
В офисе полный бардак – все перевернуто.
На манекене для бокса висит свадебное платье.
Макет застройки разрушен.
Заходят Жека и Степан.
У Степана в руках пакет.
Оглядываются.
ЖЕКА. Не понял… А где фигурант счастливого финала?
Заходит Глеб – счастливый, в наручниках.
ГЛЕБ. Теперь я фигурант уголовного дела.
ЖЕКА. Статья?
ГЛЕБ. Два восемь пять, нецелевое использование бюджетных средств в особо крупном размере, и два девять один пункт 3…
ЖЕКА. Дача взятки должностному лицу… До пяти лет и там и там…
СТЕПАН. А че так светишься?
ГЛЕБ. Так меня тесть привлек! (хвастливо) Он у меня замначальника управления по противодействию коррупции! Прикинь! Всю жизнь мечтал меня посадить. Еще с тех пор, как я ему квартиру спалил. Зацепиться только не за что было.
ЖЕКА. Мда-а-а…
СТЕПАН. А теперь за что зацепился?
ГЛЕБ. За Алиску. Я ей все рассказал – где, что, у кого и когда украл, кому откатывал и куда потратил…
ЖЕКА. Про меня рассказал?
ГЛЕБ. Конечно… Это ж такой эпизод – рейдерский захват завода! (с душой) Мы теперь с Алисой семья, все по-честному должно быть.
ЖЕКА. Мда-а-а…
СТЕПАН. Не пойму, кто из вас больше дурак – ты или Алиса?
ГЛЕБ. Я. Надо было раньше клятву нарушить.
СТЕПАН. А чего светишься-то?
ГЛЕБ. Не знаю. (поднимает руки в наручниках) Жить легко стало. Светло на душе… Радостно.
ЖЕКА. Надеюсь, тебе не впаяют по полной, раз блат такой…
ГЛЕБ. Впаяют! А тестю звезду дадут. И повысят.
ЖЕКА. А Алиса на это что говорит?
ГЛЕБ. Алиска говорит – дождется, и заживем как люди. Ребенка родим! Со скрипкой…
ЖЕКА. Я так понимаю, тебе грозит конфискация…
ГЛЕБ. Подчистую! Налегке в новую жизнь пойдем. С чистой душой и совестью.
ЖЕКА. Поздравляю! Я думал, она за тебя по расчету решила выскочить.
ГЛЕБ. (счастливо) Я тоже так думал. Тем более она сама мне сказала – с бедными неинтересно. Они скучные. Рисковать не умеют! Мыслить масштабно не в состоянии! И с моралью у них беда – все, у кого деньги есть, наворовали!
СТЕПАН. Но ведь наворовали же!
ГЛЕБ. А ты иди, наворуй, попробуй! Я на тебя посмотрю. Иди, иди, найди – где, как, у кого… И так, чтобы красиво было и не по мелочи… Тут, знаешь, никакие институты не помогут, тут чутье надо… талант.
ЖЕКА. Гений ты наш… Криминальный.
ГЛЕБ. Алиса сказала, что я интересный. Глубокий. Добрый! Где-то сильно внутри. Страшно одинокий и недолюбленный… Она сказала, что всегда знала, кто им квартиру тогда поджег – в окно меня с шашкой видела. И поняла, что я хотел совершить поступок. Добрый! Но не знал как…
Степан протягивает Глебу пакет.
СТЕПАН. На вот… Котлеты твои любимые от Аллы Аркадьевны.
ГЛЕБ. (отшатывается) От покойницы?! С того света?
СТЕПАН. А кто сказал, что бабка померла?
ГЛЕБ. Ты!
СТЕПАН. Я говорил, что она собирается жить вечно! Подумаешь, инсульт… Бывает. Оклемалась, перекосило только чуть-чуть. Бабка передать просила, что зла на тебя не держит. Просто у тебя отца не было такого как она. Вот балбесом и вырос.
Глеб забирает пакет, прижимает к груди.
ГЛЕБ. Передай ей мои искренние… искренние… забыл слово…
Обреченно машет рукой, пакетом закрывает лицо.
СТЕПАН. Жека, он хочет извиниться, я правильно понимаю?
ЖЕКА. Пока еще плохо получается. Ну, ничего, в тюрьме быстро научат.
ГЛЕБ. Братцы… Как же я вас люблю!
ЖЕКА. О… Горяченькая пошла.
ГЛЕБ. Мне так этого не хватало – любви и дружбы! Дружбы и любви… Скажите, а скрипку с собой можно на зону взять?
ЖЕКА. А это уж как с тестем договоришься.
Обнимаются.
ЗТМ.
18. АВАНСЦЕНА
Глеб стоит в тюремной робе.
Играет на скрипке «По тундре, по железной дороге».
Играет неуклюже, но с душой.
ЗТМ.
КОНЕЦ.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
19. АВАНСЦЕНА
На авансцену с противоположных сторон выходят Жека и Степан.
По очереди говорят по телефону.
Пересекаясь, хлопают друг друга по рукам.
ЖЕКА. Алиса Викторовна, металл на крышу уже завезли, детский сад сдадим к концу месяца…. Нет, на крышу только неделя, а еще три – благоустройство территории, засыпка коммуникаций… ну, конечно, мы же все трубы новые провели… Да, к отопительному сезону успеем, будет, как конфетка… Да, и сегодня строим, я же вам обещал – в режиме нон-стоп работаем, пока садик не сдадим… Да, исправляем ошибки своего детства… дети должны жить в красоте… В смысле – мои? Нет, я пока только встречаюсь. Ее Света зовут. Фитнес-тренер. Хорошо, познакомлю вас. Обязательно!
СТЕПАН. Катя, а на ужин что купить? Салатик? И все? (вздыхает) Понял, кефир еще… (грустно) Да, помню, худеем к свадьбе. Конечно, не передумал! С тобой передумаешь… Разнесешь на кусочки. Конечно, шутка… Ой, вторая линия, начальница звонит… Обнимаю-целую… Да, Алиса Викторовна… В смысле – рожаете… А я здесь при чем? А-а… Я же ваш секретарь, точно! Скорую… Щас, конечно, Скорую… А как звонить-то туда, елки… (суетится) Номер… номер такой простой…
Жека подходит к растерянному Степану, отбирает у него телефон.
ЖЕКА. (в трубку) Алиса Викторовна, это опять я, Евгений Скворцов, ваш заместитель. Барсук… Барсуков, в смысле… замельтешил что-то, растерялся… Да… Понял, сделаем. (нажимает отбой) Скорую не надо, она уже в больнице. Надо просто кабинет закрыть и перенести встречи, которые на сегодня. Да, и цветы полить.
СТЕПАН. (растерянно) Девочка или мальчик?
ЖЕКА. Алё! Цветы, тебе говорят, полить!
СТЕПАН. Блин! Страшно-то как… Баба-начальник – это всегда перманентный стресс.
ЖЕКА. Так! Учимся выражаться культурно, а не как у тебя в полиции. Женщина, а не баба! И без «блин». (цитирует) «Женищина начальник – это всегда… волнительно!» Запомнил?! Повтори.
СТЕПАН. Э-э-э…
ЖЕКА. (прислушивается) Слушай, а это что за шансон кто-то наяривает?
СТЕПАН. Во-первых, не наяривает, а исполняет, Евгений Александрович. А во-вторых, я ничего не слышу.
ЖЕКА. (кивает) Понятно, Степан АллаАркадьевич, значит, показалось.
Уходят в разные стороны.
Глеб кладет скрипку на скамейку, стремительно уходит.
ЗТМ.
20. АВАНСЦЕНА
На авансцену с противоположных сторон выходят Жека и Степан.
Подходят к скамейке.
У Жеки в руках телефон.
ЖЕКА. Барсук, ты новости слышал?
СТЕПАН. Конечно! Девочка! Три шестьсот! Пятьдесят три сантиметра! Копия дед – генерал полиции!
ЖЕКА. Да не эту… (читает в телефоне) «Сегодня из колонии строгого режима по вентиляционной трубе сбежал владелец строительного холдинга «Алиса» Глеб Тимофеевич Карманов. Он должен был освободиться по УДО через неделю. Что побудило его совершить побег, пока непонятно». (улыбается) Непонятно им…
СТЕПАН. (усмехается) Вообще непонятно.
К Жеке и Степану подходит Глеб, обнимает их.
ГЛЕБ. Пацаны… Я только на дочку посмотрю и обратно – с парадного входа!
ВОТ ТЕПЕРЬ ТОЧНО – КОНЕЦ!
ЗАНАВЕС
Медвежий угол
31 мая 2026 годя
(Троица)
ВНИМАНИЕ! ВСЕ АВТОРСКИЕ ПРАВА НА ПЬЕСУ ЗАЩИЩЕНЫ ЗАКОНАМИ РОССИИ, МЕЖДУНАРОДНЫМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ, И ПРИНАДЛЕЖАТ АВТОРУ. ЗАПРЕЩАЕТСЯ ЕЕ ИЗДАНИЕ И ПЕРЕИЗДАНИЕ, РАЗМНОЖЕНИЕ, ПУБЛИЧНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ, ПЕРЕВОД НА ИНОСТРАННЫЕ ЯЗЫКИ, ВНЕСЕНИЕ ИЗМЕНЕНИЙ В ТЕКСТ ПЬЕСЫ ПРИ ПОСТАНОВКЕ БЕЗ ПИСЬМЕННОГО РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА.
ПОСТАНОВКА ПЬЕСЫ ВОЗМОЖНА ТОЛЬКО ПОСЛЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПРЯМОГО ДОГОВОРА МЕЖДУ АВТОРОМ И ТЕАТРОМ.
