<ГЛАВНАЯ       КИНО       ТЕАТР       КНИГИ       ПЬЕСЫ       РАССКАЗЫ    
АВТОРА!    ГАЛЕРЕЯ    ВИДЕО    ПРЕССА    ДРУЗЬЯ    КОНТАКТЫ    

Email:

ПЬЕСЫ

МОСКВА-ВЛАДИВОСТОК
Дорожная комедия в двух действиях.

Когда под новый год компьютерный сбой в системе продажи железнодорожных билетов рушит планы бизнесмена на одиночное путешествие, настоящая и искренняя любовь рушит коварные планы его неверной жены.

Москва-Владивосток

Действующие лица:

ОН

ОНА

ПРОВОДНИЦА

И ТРЕТИЙ ЛИШНИЙ (он же Проводник, Детина, Цыганский Барон, Прокурор, Попутчик-Дедок, Офицер)

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Купе в СВ.

Дверь открывается, входит Он – с дорогим кейсом, в дорогом костюме, на шее шарф, на руке – кашемировое пальто.

Критически оглядев купе, бросает на полку кейс и пальто, садится, закуривает, берёт со стола газету и разворачивает её.

Двери остаются открытыми. В купе мимоходом заглядывает проводник.

ПРОВОДНИК. (с улыбкой) У нас не курят.

Он гасит сигарету и оглядывается, не зная, куда бросить окурок.

Мимо купе, волоча за собой чемодан, медленно проходит Она.

Он смотрит на Неё, потом на окурок. Слышен звонок мобильного. Он хватает пальто, достаёт телефон из кармана и украдкой суёт окурок между стеной и полкой.

ОН. Да, дорогая. Да, устроился хорошо. Нет, попутчиков нет, я же говорил тебе, что выкупил всё купе. Нет, ещё не отправились. Да, минут через пять. Нет, попутчиков нет, я же тебе говорил, что выку…

В купе заходит Она.

ОНА. Ну, наконец-то! Хоть одно свободное место! (швыряет чемодан на Его пальто). Представляете, мне продали билет на одно место с каким-то полковником! Полковнику лет сто восемьдесят, и у него то ли чесотка, то ли крапивница! В общем, что-то кожное и заразное.

ОН. (в трубку) Нет, дорогая, попутчиков нет, я выкупил всё купе.

ОНА. (восторженно) Вот как! Значит, вы с удовольствием уступите мне одно место!

ОН. (холодно, выдёргивая своё пальто из-под её чемодана) Нет.

ОНА. (по-хозяйски садясь на противоположную полку) Что значит – нет?

ОН. Нет – это значит, не уступлю.

ОНА. Вы… выгоняете меня к полковнику?!

ОН. Я никуда никого не выгоняю. Я выкупил всё купе и не собираюсь ни с кем делить его.

ОНА. (кокетливо) Даже со мной?

ОН. В особенности с вами. (в трубку) Да, дорогая, попутчиков нет, это… Это какая-то чокнутая перепутала дверь. Да, пе-ре-пу-тала!

ОНА. (вскакивая) Какая-то?! Чокнутая?! Я?! Перепутала?!

Хватает чемодан, вышвыривает его за дверь и уходит, наделав много шума и грохота.

ОН. (заговорщицки в трубку) Ушла. Конечно, совсем. Целую. Я перезвоню тебе.

Нажимает отбой, достаёт из кармана пачку сигарет и обнаруживает, что она пустая.

Украдкой, словно стесняясь самого себя, достаёт окурок, спрятанный между стеной и полкой.

С наслаждением закуривает.

ВОКЗАЛЬНОЕ РАДИО. (за окном) Внимание! Поезд номер девятьсот двадцать, следующий по маршруту Москва-Владивосток, отправляется с первого пути!

Купе дёргается, слышится нарастающий стук колёс.

Он улыбается. В ботинках ложится на полку, пуская дым в потолок. Берёт газету. Во всех движениях – счастливая расслабленность.

ПРОВОДНИЦА. (по радио в вагоне) Уважаемые дамы и господа! Приветствуем вас в нашем вагоне повышенной комфортности и усиленных удобств! Мы следуем по маршруту Москва-Владивосток и надеемся, что ваше путешествие будет очень приятны… Ой! (говорит куда-то в сторону) Это мне?! Какая красивая! Моя любимая белая сирень! А где ты её взял?! (шепотом) Как по ходу поезда сорвал?! Ты с ума сошел! А если бы ты вывалился?! (счастливо смеётся, потом, словно спохватившись, снова отчетливо говорит в микрофон) Извините! В пути вас обслужат проводники Игорь Колупаев и … (слышится звук поцелуя) И Маргарита Колупаева. Извините… Счастливого нам… то есть – вам пути! (визг) А-а-а-а-а! Убери эту сирень! А-а-а-а! Тут жуки! Где-где, вот! Маленькие, черные, как их много! А– а-а-а-а!!!

Он отбрасывает газету и посмотрев на радио, тонким голосом передразнивает.

ОН. Счастливого нам-вам пути! Вагон усиленных удобств! Грамотеи!

Вдруг, лежа, исполняет бравурный танец, хлопая себя по ляжкам.

ОН. Ура. Семь дней безделья и полной свободы. Ура, чёрт побери!

Встаёт, потягивается. Снимает пиджак, ботинки, носки, всё это сваливает на соседнюю полку. Подпрыгивая, боксирует воздух.

Дверь открывается.

ПРОВОДНИК. Чай? Кофе?

ОН. Покоя! (Захлопывает перед носом проводника дверь).

Дверь открывается.

ПРОВОДНИК. Чай? Кофе?

ОН. Я же сказал вам – отстаньте. Я не пью бодрящие напитки в это время суток.

ПРОВОДНИК. (невозмутимо) А что вы пьёте?

ОН. Минералку комнатной температуры, без газа, без лимона и калиево-натриевых соединений.

ПРОВОДНИК. Хорошо. (принюхиваясь) И всё-таки у нас не курят. Штраф тысяча рублей.

ОН. Понял. (с треском закрывает дверь, гасит окурок и суёт его на прежнее место между стеной и полкой) Идиоты. СВ называется!

Садится и расслабляет галстук.

Стук в дверь.

Он вскакивает и нервно распахивает её.

На пороге Она.

ОНА. Может быть, у вас можно выкупить второе место?

ОН. (сухо) Нельзя.

ОНА. За двойную цену!

ОН. Нет.

ОНА. Почему?!

ОН. Мне не нужны деньги. Мне необходимы покой и одиночество.

ОНА. Я буду молчать, как эта… как рыба. Как маринованная селёдка!

ОН. Молчите рядом с полковником.

ОНА. Но там… Вы не поверите… Произошёл сбой в компьютере и на место полковника ещё целых три претендента – беременная женщина, депутат Государственной Думы и дядечка в форме прокурора.

ОН. (ехидно) Все с чесоткой?

ОНА. Не смешно.

ОН. Мне тоже.

Рывком закрывает дверь у неё перед носом.

ОНА. (колотит в дверь кулаками) Вы эгоист!

ОН. (весело) Ага.

ОНА. Чёрствый сухарь!

ОН. Даже не спорю.

ОНА. Индивидуалист! Хам! Мужлан! Высокомерный па… павиан!

ОН. Кто?!

ОНА. (жалобно) Продайте мне одно место!

ОН. Идите к полковнику.

ОНА. (со слезами в голосе) Но там три человека на место! Вернее, со мной – четыре.

ОН. (повышая голос) Это не мои проблемы. Это проблемы полковника.

Дверь резко открывается.

На пороге проводник.

ПРОВОДНИК. (протягивая стакан) Ваша минералка, мёсьё!

ОН. (орёт) Я заказывал покой и одиночество! Покой и одиночество! Я сполна заплатил за это! (берёт стакан).

ПРОВОДНИК. Боюсь, месьё, ваша настоятельная потребность останется неосуществимой мечтой.

ОН. Это ещё почему?!

ПРОВОДНИК. Видите ли, произошёл сбой в компьютере и…

ОН. Знаю! На место полковника продали ещё три билета!

ПРОВОДНИК. Четыре. Видите ли, среди пассажиров есть беременная женщина, она может вот-вот родить, поэтому, не будете ли вы так любезны, мёсьё…

ОН. У меня занято! Бесповоротно, катастрофически, безнадёжно занято!

Выскакивает в коридор, хватает чемодан, берёт Её в охапку и заталкивает в купе.

ОН. Вот. Эта дама выкупила у меня одно место за двойную цену!

Она, улыбаясь, вышвыривает с полки его вещи на соседнюю полку.

ПРОВОДНИК. Жаль. Беременной нужен покой.

ОН. Жаль. (залпом выпивает стакан минералки, замирает и, выпучив глаза, кричит, обращаясь к проводнику) Что это?! Что это, негодяй?!

ПРОВОДНИК. (отшатнувшись) Как вы просили, месьё… Комнатной температуры, без газа, без лимона и калиево-натриевых соединений…

ОН. Это водка, болван!

ПРОВОДНИК. Без газа, без лимона и калиево-натри…

Он с грохотом закрывает дверь перед носом проводника.

Она беззвучно хохочет.

Он брезгливо нюхает своё дыхание, дыхнув на ладонь.

ОН. Болван! Сборище идиотов!

Она хохочет в голос.

ОН. (протянув руку) Деньги!

ОНА. Что?!

ОН. Вы купили у меня это место за двойную цену. Разве не помните?

Она встаёт, молча берёт чемодан, собирается выйти из купе.

ОН. (выхватывая у Неё чемодан) Стойте! Куда же вы?!

ОНА. К полковнику. Я передумала покупать у вас место.

ОН. (перекрывая Ей путь) Ага! Хотите, чтобы в моём купе разродилась какая-то баба!

ОНА. Хочу.

ОН. Хотите насолить мне!

ОНА. Хочу!

ОН. (хватаясь за сердце, присаживается на полку) Ох…

ОНА. (высокомерно) Вам что, плохо?

ОН. Я не переношу водку. Особенно тёплую, особенно без лимона…

Она сумочкой начинает обмахивать Его.

Он ложится и тихо стонет.

ОНА. Вы не помрёте?

ОН. Ага, счас!! Чтобы моё место досталось депутату? Или прокурору?! Не дождётесь!! Гоните деньги за место! Хотя бы его единичную стоимость!

Она со вздохом лезет в сумочку, достаёт кошелёк, отсчитывает деньги, кладёт их на столик.

ОН. Господи, как я мечтал семь дней провести в одиночестве! Как мечтал! Я придумал эту командировку, выкупил всё купе, и – что в результате?!

ОНА. Компьютер…

ОН. (вскакивая) Да не компьютер, а люди! Безответственные люди! Какой-нибудь тупой системный администратор с бодуна перепутал кнопки и вместо «энтера» нажал «удалить»!!

Его слова прерывает треск вагонного радио.

ПРОВОДНИЦА. (по радио, старательно выговаривая слова) Уважаемые пассажиры! В нашем вагоне повышенного комфорта и усиленных удобств вы можете приобрести свежую прессу и горячительные… Ой, извините... Горячие напитки! А также вы мо… (испуганно, в сторону) Это что такое, Колупаев?! Ты где это взял?!! Что значит, на перроне?!! (слышится мяуканье) У меня аллергия на кошек, убери! Или я, или… а-а-а-пчхи – это животное! А-а-апчхи! Я от жуков твоих избавиться не могу, по всему купе ползают, а тут ещё это… Аааапчхи-и-и-и! ( в микрофон, гнусавым голосом) Извините. А также вы можете… – а-а-а-аапчхи! – вы можете приобрести предметы личной гигиены и (шепотом, в сторону) Да какая разница, что это кот, Колупаев! У меня на шерсть аллергия, а не на пол! А-а-а-ап… (в микрофон) В пути вас обслужат проводники Игорь Колупаев (в сторону) Чхи! Унеси его! (в микрофон) И Маргарита Колупаева. Желаем вам счатли – апчхи! – вого пути!

ОН. (ворчливо, в сторону радио) И вам не болеть. Бардак, а не СВ. Лучше бы я взял плацкарт.

ОНА. Мне нужно переодеться.

ОН. Я должен вам помогать?

ОНА. Вы должны выйти.

ОН. Ну, началось!

ОНА. Если хотите, я… (забирает со стола деньги).

ОН. (взмахивая руками) Выхожу, выхожу!

Достаёт из кейса тапки, надевает их и выходит.

Она переодевается в миленькую пижаму. Туфли меняет на пушистые шлёпки на шпильках. Весь стол заставляет косметикой. Над дверью вешает боа из розовых перьев. Обильно душится и опрыскивает духами всё вокруг, в особенности Его вещи.

В купе заглядывает проводник.

ПРОВОДНИК. Чай? Кофе?

ОНА. Апельсиновый фреш.

ПРОВОДНИК. Простите?..

Она закрывает дверь перед носом проводника.

Снова опрыскивает всё духами, в особенности Его вещи.

Перевешивает боа так, чтобы концы свисали над входом.

Стук в дверь.

Она открывает.

ОН. (отшатываясь от бьющего его по носу боа и хватаясь за сердце) Господи, что это?!

ОНА. Где?

ОН. (кричит, указывая на перья) Вот это что?! И чем это так воняет?!

ОНА. (невозмутимо) Я не могу жить в свинарнике. От ваших вещей несёт табаком, поэтому я немного освежила воздух. А боа нельзя держать в чемодане, оно помнётся.

ОН. (не находит слов и только жестикулирует) Ага… в… хр… п-п… тьфу!

ОНА. (забирая со стола деньги и срывая боа) Если вам что-то не нравится… Я к полковнику.

ОН. Нет! Нет! (отбирает у Неё боа и деньги, деньги прячет в карман, боа заботливо развешивает над входом) Мне всё нравится! Замечательные духи! Чудное боа!!

Чихает. Любовно поправляет боа над входом. Снова чихает и кашляет взахлёб.

ОНА. Дышите поверхностно. Глубокое дыхание очень вредит здоровью.

ОН. (бормочет, раскладывая свои вещи) Покой и одиночество! Покой и…

ОНА. Что?!

ОН. Мне нужно переодеться. Вы не могли бы выйти?

ОНА. Будет недостаточно, если я отвернусь?

ОН. (сдерживая ярость) Я же выходил!

ОНА. Хорошо, хорошо, если вам есть, что скрывать…

ОН. (кричит) Есть! Мне есть, чёрт побери, что скрывать!

ОНА. Хорошо, хорошо! Не орите, дышите поверхностно.

Выскальзывает за дверь.

ОН. (шепчет, боксируя свисающие концы боа) Покой и одиночество! Покой! И одиночество!!

Он переодевается в полосатый халат, сдвинув косметику, ставит на столик коньяк.

На стену вешает портрет Хэмингуэя.

Опрыскивает всё своим дезодорантом, в особенности розовое боа.

На фоне его действий с треском оживает вагонное радио.

ПРОВОДНИЦА. (по радио, измученным голосом, как у человека с сильно заложенным носом) Уважаемые пассажиры! В нашем вагоне повышенного комфорта и усиленных удобств вы можете посетить купе-кинотеатр и посмотреть… (слышится мяуканье) посмотреть… (в сторону) Ты с ума сошел?! Молоко подогреть надо, он же маленький! Дай его сюда, горе луковое! Иди ко мне, кысочка моя маленькая… А-апчхи! Подай кипятильник, вон он лежит… Да куда ты полез, пусти я сама! Колупаев, а я ребёнка хочу… Чтобы он вот так же ко мне прижимался – а-а-апчхи! – и смотрел так же. И чтобы я для него самая-самая главная была и самая-самая любимая…Ну и ты тоже – самый главный и самый любимый… Мы же сможем по очереди в рейс выходить, правда?! Вот зачем ты пакет с соком открыл, а?! Какой ещё фреш, горе луковое?! Из пакета?! Ну да, на всех апельсинов не напасешься… Ой, я же не отключилась! (слышится треск, динамик замолкает)

ОН. Сумасшедший дом какой-то…

Осматривает дело рук своих, и, глядя в зеркало, проверяет чистоту зубов и выбритость щёк.

Открывается дверь, проводник протягивает ему стакан сока.

ОН. Что это?

ПРОВОДНИК. (сдувая с носа боа) Апельсиновый фреш.

ОН. Я не заказывал!

ПРОВОДНИК. Это для вашей дамы.

ОН. Для мо-ей?!! Вы сбрендили?! Эта дама такая же моя, как и ваша!

ПРОВОДНИК. Да? А мне показалось… (подмигивает и делает концами боа легкомысленные движения).

ОН. (сухо) Вам показалось.

Он дёргает дверь, собираясь закрыть её, но проводник подставляет ногу.

ПРОВОДНИК. Что делать с соком, месьё?

ОН. Вылейте его обратно в пакет!

ПРОВОДНИК. Что вы, какой пакет! Это же фреш! Из свежайших марокканских апельсинов!

ОН. Охотно верю!

Он вырывает стакан, плеснув себе на халат, и всё-таки рывком закрывает дверь.

Брезгливо держит стакан двумя пальцами, не зная, куда поставить – столик занят косметикой.

Слышится визг тормозов, вагон дёргается, поезд останавливается.

Сок выплескивается на халат.

Он, с трудом удерживая равновесие, чертыхается.

ПРОВОДНИЦА. (по радио) Станция Горький-Московский. Стоянка поезда двенадцать минут. Будьте внимательны и осторожны!

Он пристраивает стакан на самый краешек стола.

В бешенстве срывает с себя мокрый халат, оставаясь в трусах.

Дверь открывается, входит Она

ОНА. (оглядывая Его) Неплохо. Вам действительно есть, что скрывать.

ОН. (хватая халат и прикрываясь им) Выйдите!

ОНА. Уже не имеет смысла. Всё самое запретное я увидела. Вот уж не думала, что мужик может так долго переодеваться!

ОН. Кажется, я согласен уступить ваше место беременной. Да, кажется, согласен… Пусть рожает себе, а что – дело житейское… Хорошее, благородное дело... Где, где эта женщина, которая на сносях?! (быстро надевает халат, берёт из пиджака деньги, суёт Ей в карман пижамы, и кричит, высовываясь из купе) Эй! Кто там без места беременный?! Сюда! В нашем вагоне повышенной комфортности и усиленных удобств открылось родильное отделение!

ОНА. (коротко ударяя Его под дых, закрывает дверь) Да вы псих!

ОН. А вы – гламурная курица!

ОНА. (сжимает кулаки и топает на Него ногами) Вы… вы… вы…

ОН. (весело) Ну, и что я?! Что?!

ОНА. (засовывает Ему деньги в карман халата) Акушер недоделанный!

Он открывает рот, чтобы ответить, но поезд трогается, вагон дёргается, Она летит на Него, стакан с соком падает на пол.

ОНА. (резко отстраняясь от него) Что это?!

ОН. (хохоча во всё горло) Ваш фреш! Из свежайших марокканских апельсинов!

ОНА. (глядя под ноги и тоже начиная хохотать) Фреш-то, может, и мой, но он в ваших ботинках!!

Они некоторое время ещё смеются.

Он замолкает первым, с каменным лицом поднимает ботинки, рассматривает их и выбрасывает в окно.

Молча пихая друг друга, они расправляют постели.

Гасят свет, ложатся, не раздеваясь.

Минутное молчание нарушает стук колёс, гудки электровоза, хохот в коридоре, звон посуды.

С вибровызовом звонит мобильный, Он берёт телефон.

ОН. Да, дорогая! Да, еду. Ты же знаешь, я редко ужинаю. Уже лёг спать. Почему рано? Нормально. Меня в поезде укачивает как младенца в люльке, ты же знаешь.

ОНА. (очень громко) У вас случайно нет таблетки от головной боли?

ОН. Ну что ты, дорогая, какие попутчики, я выкупил всё купе, ты же знаешь…

ОНА. (стонет, хватаясь за голову) М-м-м!

ОН. (вскакивая и показывая Ей кулак, кричит в трубку) Какой к чёрту секс, дорогая?!! Какой дорожный роман?!! Это… это…

ОНА. М-м-м-м!

ОН. (с отчаянием) Это роды, дорогая. Да, ро-ды! Что значит – чьи?! Не мои, это точно. И не от меня! Понимаешь, в компьютере произошёл сбой, и на место полковника продали три… нет, четыре билета, если считать вместе с полковником! (вскакивает, начинает метаться по купе) А у полковника чесотка! Ну, или что-то кожное! С ним никто не хочет ехать в одном купе! Потому что все думают, что это заразное! А у беременных особая мнительность, ну, ты же знаешь! Вот… и, короче, одна беременная, она… не смогла вынести всех этих передряг и…

Смотрит на трубку, откуда разносятся короткие гудки, хватается за голову.

ОН. Зачем вы так?

ОНА. Жена?

ОН. Похоже, теперь уже бывшая.

ОНА. Что, очень ревнивая?

ОН. А вы бы не приревновали мужа, у которого в купе стонет женщина?

ОНА. У меня нет мужа.

ОН. Неудивительно.

ОНА. Хотите меня обидеть?

ОН. Нет. Мне плевать на вас.

ОНА. А мне на вас.

ОН. Вот и не стоните в моём купе!

ОНА. (подскакивая) Я выкупила у вас половину!

ОН. (доставая из кармана деньги и швыряя их на стол) Вы выкупили место! Мес-то! А покушаетесь на моё жизненное пространство! Моё личное жизненное пространство!

Она вскакивает, швыряет в чемодан косметику, забирает со стола деньги.

ОН. (хохочет) Катитесь! Катитесь к полковнику! Будете пятой на его полке! И не забудьте свои перья!

Швыряет Ей вслед боа, закрывает дверь, наливает коньяк в стакан из-под сока.

ОН. (поднимая стакан) Покой и одиночество!

Залпом выпивает коньяк. Поезд дёргается и останавливается. Он, поперхнувшись, пытается сам себя похлопать по спине. Кашляет. Задыхается.

ПРОВОДНИЦА. (по радио, счастливым голосом, бодро) Станция Котельнич-Один. Стоянка две минуты. Будьте внимательны и осторожны! Дорогие пассажиры… встречающие и провожающие, если вас мучает аллергия, особенно на животных, вы можете обратиться ко мне, я расскажу, как навсегда избавиться от неё! А впрочем… чего уж там… Скажу прямо сейчас, сразу всем, я все равно забываю отключать микрофон – плюньте на аллергию и заведите ребенка! Ну, или сначала котенка… Нарушайте правила и будьте счастливы! Ой… То есть, будьте внимательны и осторожны, стоянка поезда всего две минуты!

Он застывает с открытым ртом.

Дверь открывается.

В купе вваливается Детина в наколках. Зашвыривает чемодан наверх, оглядывает пространство, достаёт из-за пазухи водку, пачку сигарет, батон колбасы и огромный раскладной нож. Всё это бесцеремонно швыряет на стол.

Он под взглядом Детины вжимается в стену.

ДЕТИНА. Чем тут воняет?

ОН. (бормочет) Да так… духи, дезодорант… сигареты… мои носки, извините…

Детина достаёт из бездонной запазухи небольшой магнитофон, ставит его на стол и включает на всю громкость. Звучит разухабистый шансон.

ДЕТИНА. Начнём?

ОН. (ещё больше вжимаясь в стену) Что начнём?!

ДЕТИНА. Праздновать!

ОН. (убито) Что праздновать?

ДЕТИНА. Моё освобождение, фуфел! (Раскрывает нож и начинает крупно кромсать колбасу) Отмотал пять лет! Убийство по неосторожности! Вышел досрочно за о-очень примерное поведение! (наливает водку в стакан, где недавно был фреш и коньяк) За осторожность, фуфел! (залпом выпивает водку) А где твоя посуда?!

ОН. (вскакивая) Вы пьёте из моей посуды! Вы… (выключает магнитофон) Вы… (кричит) Это моё купе! Я заплатил за него! Вон отсюда!

ДЕТИНА. (хлопает Его по плечу) Чего ты так волнуешься, фуфел? Понимаешь, тут такая история… В каком-то компе произошли непонятки и мне продали билет на одно место…

ОН. (в ужасе) С полковником!

ДЕТИНА. Если б только с полканом! Кого там только нет! И полковник, и депутат, и баба брюхатая, и фифа в перьях, и даже прокурор, в натуре, имеется! А я прокуроров не люблю. Я люблю людей без погонов и полномочий, иначе становлюсь жутко неосторожный!

Детина включает магнитофон, наливает водку в стакан, отрубает кусок колбасы.

ДЕТИНА. (кивая на портрет Хэмингуэя) Папа твой?

ОН. Нет… Это… мама мой…

ДЕТИНА. Красивая. Жаль, что у тебя посуды нет, выпил бы со мной.

ОН. (шёпотом) Помогите!

ДЕТИНА. (увеличивая громкость блатной песни) Что говоришь, фуфел? Не слышу!

Он срывается с места и выбегает из купе, путаясь в полах халата.

Детина чокается с портретом Хэмингуэя, пьёт.

ДЕТИНА. (бормочет, убавляя громкость магнитофона) СВ называется! Все нервные, дёрганые… Так и до неосторожности недалеко… Твоё здоровье, мама! (подмигивая портрету, опять пьёт)

В купе вваливается Он.

На шее у него розовое боа, в руке Её чемодан.

Другой рукой Он волочёт Её за собой.

Она упирается, но не очень – больше от упрямства, чем от нежелания идти.

ОН. (кричит) Вот! (выталкивает Её перед собой) Вот! (срывает с себя боа и заботливо развешивает его над входом, бесцеремонно лезет в Её чемодан и расставляет на столе косметику, сдвинув водку, колбасу и магнитофон) Вот! Это моя… моя… Подруга! Она едет… здесь! (Тычет в соседнюю полку) Я купил для неё это место! Ку-пил!

ДЕТИНА. Я лично со своей подругой всегда на одной полке ездил.

Он собирает со стола колбасу, водку, нож и всовывает всё это в руки Детине.

ОН. Вон!

ДЕТИНА. (жалобно) Фуфел, я не могу с прокурором на одной полке. Падлой буду!

Он выталкивает Детину, тот упирается.

Она улыбается.

Звонит телефон.

ОН. (запыхавшись) Да, дорогая! Нет, я не обиделся! Да, родила! Вроде бы мальчика, я в этом ничего не понимаю…

Детина легонько даёт Его под дых, и, воспользовавшись моментом, протискивается в купе и прыгает с ногами на полку.

ДЕТИНА. Не пойду к прокурору! Хоть режьте! Спите вместе, на одной полке! Учитесь нежности и любви!

ОН. (сгибаясь от удара и кашляя) Да, я всё ещё люблю тебя, дорогая! Нет, я не простудился, просто меня бьют! Как кто? Бывший уголовник. Он не хочет уходить к прокурору, требует, чтобы я спал с этой… рожавшей. Ну какие попутчики, ты же знаешь, я выкупил всё купе!! Постой, ты не так меня поняла…

Смотрит жалобно на телефон, в котором слышны короткие гудки.

Он в ярости хватает за грудки Детину, неумело бьёт его в челюсть и вышвыривает из купе. Следом за Детиной летит его чемодан.

ДЕТИНА. (из коридора кричит) Осторожнее, фуфел! За это пять лет дают, и то, если адвокат хоро-оший!

В коридоре слышится грохот.

Она беззвучно хохочет и аплодирует.

Он поправляет халат на груди и приглаживает волосы.

ОНА. (показывая готовность достать кошелёк) Я вам ничего не должна?

ОН. Только тишину и покой.

ОНА. Это нетрудно.

Выключает свет и ложится.

Он с размаху плюхается на полку. На грудь ему падает Хэмингуэй. Он не шевелится. В привычной последовательности – вагон дёргается, поезд останавливается.

Трещит вагонное радио.

ПРОВОДНИЦА. (по радио, сонным голосом) Стоянка поезда пятнадцать минут. Будьте внимательны и осторожны. В нашем вагоне повышенной комфортности и усиленных удобств, вы можете у проводников взять домино и шашки. (громкий зевок). Домино и шашки вы можете взять в каюте… в купе у проводников Игоря Колупаева и Маргариты Колупаевой… (снова громкий зевок).

ОНА. (шёпотом) Вы умеете играть в домино?

ОН. Вы обещали тишину и покой.

ОНА. Я тоже не умею. Какой идиот в наше время будет резаться в домино и шашки?! Тоже мне – СВ!..

Он, раздражённо привстав, вешает на стену портрет.

Вагонное радио снова включается. Сквозь помехи и шум слышится звук поцелуя.

ПРОВОДНИЦА. (по радио) Ты меня любишь?! Колупаев, скажи, ты меня любишь?! Колупаев, почему ты молчишь?! Почему отворачиваешься?! Игорь!

ОНА. (прислушиваясь) Во, дают! А другим домино предлагают!

Он стонет, натягивая на голову подушку.

ПРОВОДНИЦА. (по радио) Колупаев, скажи, ты меня любишь?!

ОН. (из-под подушки) Вы! Обещали! Мне! Покой! И тишину! И тишину!

ОНА. А я – что?! Это Колупаевы! Игорь и Маргарита, если я не ошибаюсь.

ПРОВОДНИЦА. (по радио) Ты почему отворачиваешься?!

Поезд трогается. Портрет Хэмингуэя падает Ему на грудь.

ПРОВОДНИЦА. (по радио) Игорь!

Он вскакивает, выбрасывает портрет в окно.

В динамике слышится возня.

ОНА. Это ваш папа?

ОН. (кричит) Это мой мама!

ОНА. Красивый. Вы на него похожи. Зря выкинули портрет, этак вы все свои вещи повышвыриваете! Уже до родственников дошли.

ОН. Тьфу!

Бросается к двери, и, путаясь в боа и полах халата, истерично пытается открыть её.

ПРОВОДНИЦА. (по радио) Ну и молчи! (со слезами) Зря я за Альхимовича не пошла замуж. К-а-ак же он меня звал! На коленях умолял. А у него ведь точка своя торговая для рыболовов на рынке есть, не то, что ты, голь перекатная! Ты меня слышишь?! Слышишь меня, я спрашиваю?!! (слышится звук пощечины, какое-то мычание и возня)

ОНА. (приподнявшись в кровати) Куда вы?!

По радио слышится какая-то возня и женские возгласы.

ОН. (кричит) К полковнику! К прокурору! К беременной бабе! К депутату! Кто там ещё?! Уголовники?! К уголовникам! Посмотрю, как они выживают в этом СВ повышенной комфортности и, твою мать, усиленных удобств!

ОНА. (равнодушно) Посмотрите.

Он выбегает из купе, хлопая дверью.

ПРОВОДНИЦА. (по радио) Да пошел ты… Ненавижу тебя! Голь перекатная!

Радио отключается.

Она достаёт свой мобильник, звонит.

ОНА. (в трубку) Бесполезно. Он не клюёт. Совсем не клюёт! Правда, были накладки, – произошёл сбой в компьютере и мы познакомились не в коридоре и не в ресторане, а при весьма дурацких обстоятельствах… Вы уверены, что ему нравятся миловидные ветреные блондинки? Может, сменить имидж?! У меня всё для этого есть, я же профессионалка! Хорошо, договорились. До связи.

Она прислушивается к звукам за дверью, резко приоткрывает дверь, словно проверяя, не подслушивал ли её кто-нибудь. Мимо проходит Проводница – растрепанная, заплаканная, полуодетая, в одном тапке на босу ногу.

Она берет её за руку, заводит в купе, усаживает на полку.

ОНА. Ну, зачем вы ему ляпнули про Альхимовича?!

ПРОВОДНИЦА. (всхлипывает) А что я должна была ляпнуть, если он молчит на вопрос любит ли он меня?!

ОНА. Да-а-а… Тут можно все что угодно ляпнуть. Но про торговую точку все равно зря.

ПРОВОДНИЦА. (всхлипывает) Да нет никакой точки, я её выдумала!

ОНА. (подозрительно) Может, вы и Альхимовича выдумали?

ПРОВОДНИЦА. А вы бы не выдумали, если бы этот ваш… гусь, отвернулся к стенке и захрапел?!

ОНА. Ну, во-первых, этот гусь не совсем мой…

ПРОВОДНИЦА. Да ладно! Я же вижу, как между вами искрит. Я когда с Колупаевым познакомилась, между нами точно так же искрило! Я говорю, мужчина, вы, между прочим, тут не стояли! А он – как это не стоял, если я на минуточку отошёл и бабушку предупредил! А я – ну и где эта бабушка?!

ОНА. Так вы в очереди познакомились?

ПРОВОДНИЦА. Да, за справкой от психиатра. А потом выяснилось, что оба на работу проводниками устраиваемся. Ну и понеслось… Он: «И как это только таких вредин на железную дорогу берут?! А я: «Что, – говорю, – капитаном дальнего плаванья не получилось, так вагонной прислугой устраиваетесь?!» А он: «А вы, я смотрю, в стюардессы ни по каким параметрам не прошли, поэтому в проводницы подались!» А я – хам! А он – стерва! В общем, очнулись в ЗАГСе. Уже два месяца как я Колупаева.

ОНА. По-моему, это любовь.

ПРОВОДНИЦА. Я тоже так думала, но уточнить зачем-то решила. А он отвернулся и ка-а-ак захрапит… (всхлипывает и утирает слезы)

ОНА. Мужчину нельзя в лоб спрашивать любит ли он.

ПРОВОДНИЦА. Да? А как узнать-то?

ОНА. Вот он вам сирени с риском для жизни нарвал?

ПРОВОДНИЦА. Ну, это сильно сказано – с риском для жизни. Подумаешь, сирень на триста километрах в час ободрал…

ОНА. Не знаю, если бы мне нарвали, я про любовь не стала бы уточнять.

ПРОВОДНИЦА. А что бы вы сделали?

ОНА. Я?! (задумывается) Я бы осталась загадкой.

ПРОВОДНИЦА. Это как?!

ОНА. А это так… Смотрите, вот это сирень (берет газету, сворачивает её, прижимает к груди). Повторяйте.

Проводница берет пустой стакан, прижимает к груди.

ОНА. И делаете вот так… Повторяйте!

Она делает плавные танцевальные движения с отрешенным лицом, Проводница повторяет, пытаясь сделать отрешенное лицо, вздрагивает.

ПРОВОДНИЦА. Но там жуки!

ОНА. Не обращайте внимания, танцуйте с жуками…

Проводница продолжает танцевать, увлекшись, начинает сильно вилять бедрами…

ОНА. Не увлекайтесь… Движения должны быть легкими, едва уловимыми, словно отражающими какие-то ваши тонкие переживания… Смотрите, тын-тын-тын… Тын-тын-тын… Только не увлекайтесь… Это не танец, это ваша личная тайна, невысказанные мысли и неосуществленные мечты…

ПРОВОДНИЦА. (танцуя) Думаете, Колупаев поймет?

ОНА. Вас не должно это волновать…

ПРОВОДНИЦА. (восхищенно) Ух ты! Не должно волновать! Как здорово! Круто-то как! Не должно волновать!

ОНА. (останавливаясь) А потом просто берете и лишаетесь чувств. Как будто какие-то ваши мысли заставили вас ну о-о-очень сильно переживать…

ПРОВОДНИЦА. Э-э-э-э… Простите, чего лишаюсь?

ОНА. О господи, ну просто падаете ему на руки. Он подхватывает вас и кружит. Это лучше всяких там разговоров о любви, я вас уверяю.

ПРОВОДНИЦА. (восхищенно) Как здорово! И как я сама не додумалась – тын-тын-тын и – хлоп! Главное – о полку не расшибиться. (бросается к двери) Ну, Колупаев, держись! Я больше никогда тебя про любовь не спрошу! Будешь меня на руках носить! Как в кино!!

ОНА. Стакан отдайте!

Проводница отдает стакан, убегает…

ОНА. (кричит вслед) И помните, вас ничего не должно волновать! Только так вы останетесь загадкой!

Она закрывает дверь, расчесывается перед зеркалом, подкрашивает губы.

Дверь открывается, вваливается Он.

Вид и него ошалевший, и как будто немного пьяный.

ОНА. (удивлённо) Вы пьяны?

ОН. (мотает головой) Только от удивления. Представляете, все они – и полковник, и прокурор… и кто там ещё… Они все режутся в домино!

ОНА. (хохочет) И семейные разборки по радио им не мешают?!

ОН. Нет, им ничего не мешает. Они замечательно чувствуют себя в условиях повышенного комфорта и усиленных удобств. Даже уголовник подружился с прокурором.

ОНА. Что вы говорите?! Кажется, я даже знаю – как… Хотите попробовать?

ОН. Что?

Она достает из сумки бутылку рома, ставит на стол.

ОНА. Подружиться! Ну, или как минимум – не подраться.

Он берет бутылку, читает этикетку.

ОН. Ром? Вы считаете, он мне поможет смириться с вашим присутствием? Скорее, наоборот…

ОНА. У вас штопор есть?

ОН. У меня?!

ОНА. Действительно, откуда у вас штопор. Вы же весь такой правильный… Пойду, у Колупаева попрошу. Или у прокурора!

Она собирается выйти из купе.

ОН. Стойте!

Он эффектным жестом выхватывает из своей сумки штопор.

Она завороженно замирает.

ОНА. Ого!

ОН. Ага. Не судите о людях поверхностно.

ОНА. Жуть, как теперь хочется в вашей сумке порыться.

ОН. И не мечтайте.

Он пытается открыть бутылку штопором, прикладывает его и так, и эдак…

ОНА. А то – что?! Поймаете с поличным и сдадите в полицию?

ОН. Размечтались. В окно выброшу! Вместе с боа.

Бутылка не поддается, он в отчаянии трясет ее. Она садится за столик. сочувственно на него смотрит.

ОНА. Какой же вы все-таки милый.

Он удивленно на нее смотрит.

ОНА. Беспомощный, как ребенок…

Она забирает у него бутылку, отвинчивает крышку, разливает ром по стаканам.

ОНА. Так и хочется вас обогреть, пожалеть, защитить, покормить, приласкать…

Она встает, с нежностью поправляет ему воротник, приглаживает волосы.

Он с размаху бьет кулаком по столу.

ОНА. Ого! (поднимает стакан)

ОН. Ага.

ОНА. А, может, на брудершафт?

ОН. Щаз!

Он хватает бутылку, долго пьет из горла.

ОНА. Ого!

ОН. (осоловело) Ага…

Он садится, обхватывает голову руками.

ОН. А впрочем, вы правы. Я слабак. Размазня, тряпка, тюфяк и слюнтяй! И штопор у меня оказался случайно – в нагрузку дали, когда покупал газеты…

ОНА. Странно…

ОН. Что странно?

ОНА. (выпивает ром) Сейчас, скорее, газеты надо в нагрузку к штопору давать, а не наоборот.

ОН. Вот такой вот я… Незамутненный идиот. Даже продавщицы в киосках это видят.

ОНА. Что вы! Они просто… Они просто выражают так свой восторг! Всем просто газеты, а вам…

ОН. А мне – с нагрузкой. С чего ради вы бросились меня защищать? Мне больше нравится, когда вы кусаетесь.

Она разливает оставшийся ром по стаканам.

ОНА. Если б вы знали, как мне надоело кусаться… Как хочется быть маленькой, нежной и беззащитной. Смыть бы косметику, выбросить к черту эти мерзкие перья (кивает на боа), снять каблуки и…

ОН. И?!

ОНА. (шепотом) Сесть на велик и ка-ак вдарить километров пятьсот по бездорожью! Чтобы ветер в лицо и вот здесь вот дух захватило…

Он потрясенно на нее смотрит.

ОН. Вы… Вы не поверите… (вскакивает) Но я тоже об этом мечтаю!

ОНА. Выбросить мои перья? Да ради бога!

ОН. Вдарить по бездорожью! На велике! Километров пятьсот! И чтобы дух захватило!

Она встает, подходит вплотную к нему.

ОНА. Правда?

ОН. (грустно) Я… Я просто не мог никогда никому в этом признаться.

ОНА. Даже жене?

ОН. Жене тем более. Она любит крутых мужиков.

ОНА. Ну да, на велике трудно казаться крутым. А знаете… Дура она, ваша жена!

ОН. Сами вы…

ОНА. Вы ее любите?

ОН. Очень.

Она отворачивается, начинает расстилать постель.

ОНА. А я бы не смогла любить человека, которому нельзя рассказать мечту.

ОН. (язвительно) Вот поэтому вы и не замужем. Кто захочет жениться на вертихвостке, у которой ветер в голове.

ОНА. Это я – вертихвостка?!

ОН. А кто же еще? Приличная женщина должна мечтать о хорошем муже, а «не вдарить по бездорожью»!

ОНА. А вы… Вы… Тряпка! Хам!

ОН. Так хам или тряпка? Вы уж определитесь, мадам…

ОНА. Напыщенный, глупый павлин с вечно распущенным хвостом! А я-то думаю, что вы так к моему боа прицепились?! Конкуренции испугались?!

ОН. Ну, наконец-то! Наконец-то, вы опять настоящая! А давайте все-таки хряпнем на брудершафт!

ОНА. (тихо) Покой и одиночество… Господи, как много бы я сейчас за них отдала!

ОН. Придумайте что-нибудь своё, мадам. Не стыдно заниматься плагиатом?

ОНА. (приподнимаясь) Слушайте… знаете, что меня поразило?!

ОН. И что же, осмелюсь спросить?!

ОНА. Вы так заученно произнесли свои прозвища – «слабак, размазня, тюфяк, тряпка, слюнтяй»… Так заученно! И не разу не сбились… Это вас жена так обзывает, да?! Небось, каждый день с утра до вечера твердит – «слабак-размазня-тюфяк-тряпка-слабак-размазня-тюфяк-тря»…

ОН. Заткнитесь!

Он отбрасывает бутылку, горестно закрывает лицо руками.

Она вскакивает, бросается к нему.

ОНА. Простите меня! Ну пожалуйста, простите… Сама не знаю, что на меня нашло! Я так хотела с вами… ну, как прокурор с уголовником – найти общий язык!

ОН. Давайте спать. Это лучшее, что мы сейчас можем сделать.

ОНА. (идёт к своей полке, бормочет) Перемирие оказалось коротким и сопровождалось всплесками шквалистого огня…

ОН. Спааать!

ОНА. (ныряя под одеяло) Всё-всё-всё, молчу!

Слышится затихающий стук колёс…

ЗТМ.

 

УТРО.

Он открывает глаза, смотрит за окно, смотрит на часы, потом на соседнюю полку.

Полка пуста, постель заправлена.

Он быстро выхватывает из щёли между полкой и стеной окурок.

Осматривает его озабоченно – хватит ли на пару затяжек.

Дверь открывается, на пороге Она.

На ней до жути деловой костюм, вместо кудряшек – тугой узел на затылке.

Никакой косметики, на носу – очки в строгой оправе.

ОН. (поспешно пряча окурок в карман) Что это с вами?

ОНА. Что со мной?

ОН. (делая пассы руками) Вы… это… того… Видоизменились, что ли?

ОНА. Женщины любят меняться.

Он хмыкает, смотрит на столик и видит, что косметика исчезла. Вместо неё лежит книга.

ОН. (берёт книгу и вслух читает название) «Улисс», Джеймс Джойс. (трёт глаза) Я ничего не проспал?!

ОНА. Вы ведёте себя так, будто у меня вырос хвост.

ОН. (заглядывая Ей за спину) А он не вырос?

ОНА. (инстинктивно хватаясь за свои ягодицы) Нет!

ОН. (трясёт книгой перед Её носом) Запомните, вот это с утра читать вредно!

ОНА. (так и держась за зад) Вам не плевать, что я читаю с утра?

ОН. (надолго задумывается и вдруг – с удивлением) Вы знаете, кажется, нет.

ОНА. И что это значит?

ОН. Не знаю. Но ничего хорошего. Последний раз мне было не плевать, что читает моя секретарша, попавшая впоследствии в психбольницу с диагнозом «шизофреноподобный психоз».

Она открывает рот, но не может ничего сказать – только хлопает глазами.

Поезд тормозит, Она летит на Него. Он и не думает придержать Её.

Они барахтаются, каждый стараясь занять свою полку.

ПРОВОДНИЦА. (по радио, рыдающим голосом) Уважа-аемые пассажи-иры! Наш поезд прибыл на ста… на ста-а-а! (захлёбывается рыданиями) Стоянка то ли десять, то ли пятна-адцать минут, я точно не помню… (горько плачет) Будьте внимательны и осторожны!

Он кидает на плечо полотенце, берёт зубную пасту, бритву, «Улисса» и уходит.

Она в раздражении срывает с двери боа, запихивает его в чемодан.

Достаёт из-под подушки мобильный, нервно звонит.

ОНА. Алло! Я разрываю контракт. Да потому что не могу больше! Такое в моей практике первый раз! Он хам! Да, я поселилась в его купе, но больше не могу смотреть на его… высокомерную рожу! (Она рыдает взахлёб, но быстро успокаивается) Ну хорошо, хорошо. Договорились. Ладно, я буду улыбаться и разговаривать тихим голосом. Только я требую доплату! Тридцать процентов от суммы контракта! Как за что? За вредность!

Суёт под подушку телефон.

Снимает очки, делает пару глубоких вздохов, пытаясь успокоиться.

В купе заглядывает проводник.

ПРОВОДНИК. Чай? Кофе?

ОНА. Почему ваша жена плачет в прямом эфире?

ПРОВОДНИК. Расстроилась.

ОНА. Из-за чего?

ПРОВОДНИК. Ей показалось, что я заигрываю со студенткой из второго купе.

ОНА. А вы не заигрываете?

ПРОВОДНИК. Что вы! Я даже не рассмотрел её длинные ноги и высокую грудь. Чай? Кофе? Апельсиновый фреш?

ОНА. Покоя и тишины.

ПРОВОДНИК. Понял.

Ставит на столик два чая.

ОНА. Благодарю.

Проводник выходит…

Она выглядывает в коридор, смотрит по сторонам, за руку втаскивает в купе заплаканную Проводницу.

ОНА. Рассказывайте.

ПРОВОДНИЦА. (всхлипывая и вытирая слезы) Что?! Что мне рассказывать?

ОНА. Рассказывайте, почему вы в слезах!

ПРОВОДНИЦА. Я все сделала, как вы сказали. Пришла, взяла со стола газету, прижала к груди и начала танцевать. Ну, не танцевать, а как вы сказали – тын-тын без перебора, словно думаю о чем-то возвышенном…

ОНА. А он?

ПРОВОДНИЦА. Кто?

ОНА. Да Колупаев, господи!

ПРОВОДНИЦА. А Колупаев, господи, и говорит – что, опять зуб болит?!

ОНА. А вы?

ПРОВОДНИЦА. А я делаю вид, что меня ничего не волнует…

ОНА. Та-а-ак, хорошо… А он?! Колупаев, в смысле!

ПРОВОДНИЦА. А Колупаев в смысле позвонил моему стоматологу и записал на прием.

ОНА. А вы?

ПРОВОДНИЦА. Делаю вид, что меня ничего не волнует, хотя, врезать, если честно, уже сильно хочется. Тут дверь открывается, заглядывает студентка из второго купе! Кипятильник, говорит, дайте, а то я свой фирменный кофе нормально заварить не могу.

ОНА. А он?

ПРОВОДНИЦА. А он на неё смотрит!

ОНА. А вы?

ПРОВОДНИЦА. (сквозь зубы) Делаю вид, что меня ничего не волнует… Колупаев ей кипятильник дает, а сам… Ну, в общем, не в глаза смотрит, а ниже... Делаю вид, что меня ничего не волнует. Колупаев ей дверь придерживает. Делаю вид, что меня ничего не волнует… Она о половик запинается, Колупаев её поддерживает… Делаю вид, что меня ничего не волнует и ка-а-ак ему газетой по башке дам! Студентку как ветром сдуло. Больше она ничего не просит.

ОНА. Понятно.

ПРОВОДНИЦА. Я забыла лишиться чувств!

ОНА. В данном случае это лишнее. Значит, так. Мы пойдём другим путем.

ПРОВОДНИЦА. Каким?!

ОНА. Самым надежным!

Она достает из чемодана брючный костюм, (или платье, или блузку с юбкой), туфли на высоких каблуках, протягивает Проводнице.

ОНА. Переодевайтесь!

ПРОВОДНИЦА. Ой.

ОНА. Быстрее, не будет же студентка вечно в купе сидеть.

Проводница стремительно переодевается, меняет удобные тапки на туфли на каблуках.

Она придирчиво оглядывает проводницу с ног до головы.

Берет расческу, косметику, несколькими движениями преображает Проводницу, добавляя ей женственности и соблазнительности. Прыскает на неё своими духами.

Проводница ошарашено рассматривает себя в зеркале.

ПРОВОДНИЦА. А делать-то что?!

ОНА. Ничего. Делайте все, что делаете обычно. Вещи можете не возвращать, они мне надоели.

ПРОВОДНИЦА. (разглядывая себя) Спаси-и-ибо… Вы гений! И как я сама не додумалась?! Ну, Колупаев, держись…

В коридоре слышится дикий крик. Потом ещё. И ещё.

ПРОВОДНИЦА. Ну, началось! Ни минуты покоя!

Проводница выскакивает из купе, едва не подвернув ногу в туфле на высоком каблуке.

Хлопают двери соседних купе. Топот ног, обеспокоенные голоса…

Вбегает Он с одной намыленной щекой.

ОН. (кричит) Рожает!

ОНА. (холодно) Кто?

ОН. Ну не прокурор же! Женщина! Беременная! Прихватило прямо в коридоре!

ОНА. (так же холодно) Вы-то здесь при чём?

ОН. Как при чём?! Я еду в вагоне повышенного комфорта и этих… каких-то там дебильных удобств! Я заплатил за это! А у меня под ногами люди орут и корчатся от боли!

Вытирает полотенцем намыленную щёку.

Она смотрит насмешливо. Молчит.

Из коридора доносятся вопли.

ОН. (садится) Господи… Почему я не полетел на самолёте?

ОНА. Потому что вы боитесь летать.

ОН. С чего вы взяли?

ОНА. Нетрудно догадаться. Уж если вас так пугает рожающая женщина…

ОН. Вы смеете утверждать, что я трус?!

ОНА. Я смею предполагать, что вы инфантильный, рафинированный, нерешительный и неуравновешенный тип.

ОН. (швыряя в неё «Улисса») А вы… вы… взбалмошная, крикливая про… про… профурсетка!

Она молча пьёт чай.

Крики в коридоре усиливаются.

ОН. (заводясь) Да, про… фурсетка! Решили проехаться на халяву!

Она молча пьёт чай.

Крики ещё более усиливаются…

ОН. Да! Решили проехаться на халяву!

Слышится один протяжный долгий крик.

Он затыкает уши. Она, злорадно улыбаясь, протягивает Ему вибрирующий мобильник.

ОН. (берёт телефон) Да, дорогая. Нет, не дрожит голос, это поезд вибрирует. Кто орёт? Это женщина в коридоре рожает. Что значит – опять?! А, ну да… Нет, это другая женщина. Тут периодически все женщины рожают. Откуда у меня попутчики, я же выкупил всё купе, ты же знаешь!...

В коридоре звонко кричит младенец.

Слышатся вопли, аплодисменты, хлопки шампанского.

ОН. Кажется, родила… (высовывается из купе) Девочка или мальчик? (в трубку) Девочка, но крупная, как мальчик. Извини, дорогая, я сам ничего не понимаю. В компьютере произошёл сбой, и полстраны поселили на одно место. Да, к полковнику. Я тоже говорю – бордель, а не СВ, да, я тоже так считаю, да… То есть, нет, это не моя девочка родилась! Ничего я не радуюсь! Это не я шампанское открывал! Тьфу ты!

Швыряет мобильный в окно.

Она молча пьёт чай.

Он тоже молча пьёт чай.

Это похоже на поединок.

Когда чай заканчивается, Она ложится и отворачивается к стене.

Он тоже ложится и нервно открывает "Улисса".

Держа книгу вверх ногами, пытается читать.

Через некоторое время закрывает книгу.

ОН. Нет, это невозможно!

ОНА. Вы держите Джойса вверх ногами.

ОН. Для этого произведения это непринципиально. Слушайте, а откуда вы знаете? Вы же лежите носом к стене!

ОНА. Знаю.

ОН. (вышвыривает книгу в окно) Послушайте, не могли бы вы повернуться?!

ОНА. Нет.

ОН. Мне надоело обозревать вашу… филейную часть. Я не для того покупал это место!

ОНА. (подпрыгивая, словно ужаленная) Чем вам не нравится мой… моя…

ОН. (язвительно подсказывает) Филейная часть!

Она хватает свой чемодан.

Он вырывает его и ставит на место.

Она хватает. Он ставит…

Это происходит довольно долго.

Наконец, она устаёт.

Тяжело дышат, сцепляются взглядами.

ОН. Я в ресторан.

Уходит, хлопая дверью.

ОНА. (кривляясь, передразнивает) Я в ресторан! В халате!

Падает на кровать.

ОНА. (шепчет) Я разрываю контракт, я разрываю контракт, я разрываю контракт… Нельзя так ненавидеть клиента. Клиента ни ненавидеть, ни любить нельзя!

Берёт свой телефон. Снова суёт под подушку. Берёт-суёт, берёт-суёт, берёт-суёт…

ОНА. Нет, тридцать процентов от стоимости контракта, это серьёзно. Надо терпеть! Надо работать! (Сжимает кулаки, зажмуривается, топает ногами) Чёртов СВ! Чёртов компьютер! Чёртов клиент!

Срывается с места, переодевается в вульгарно-яркий халат, вызывающе красится, вешает над входом боа.

Поёт разбитную песенку. Тасует карты, закуривает сигарету в длинном мундштуке.

Трещит вагонное радио.

ПРОВОДНИЦА. (по радио, счастливым голосом) Уважаемые пассажиры, в нашем вагоне можно вы можете принять душ в специальном купе! Приятного вам путешествия!

ОНА. (улыбаясь) Помирились! Помирились Колупаевы!

В купе врывается Он, закрывает дверь на замок и прижимается к ней спиной, как пугливая барышня.

ОНА. (невозмутимо тасуя карты и пуская дым через нос) Снова кто-то рожает?

ОН. (задыхаясь) Там… это… Ещё шесть билетов на место полковника продали!

Она громко смеётся.

Шёлк халата соскальзывает с Её ног, обнажая их почти до бедра.

ОН. (шёпотом) Тс-с! Сейчас все сюда припрутся! А там цыганский барон и пять его цыганских дочерей! Шуму будет, гаму…

ОНА. (в ужасе) Не хочу цыганского барона!

ОН. А я-то как не хочу! А в особенности пять его дочерей.

В дверь громко стучат. Что-то говорят по-цыгански.

Они заговорщицки переглядываясь, сидят тихо, как мыши.

Цыганский гомон удаляется.

Он и Она боятся пошевелиться.

ОН. (шёпотом) Ушли?

ОНА. (шёпотом) Кажется, да.

ОН. Как вы думаете – вернутся?

ОНА. Обязательно!

ОН. Что делать?

ОНА. Вы у меня спрашиваете?!

ОН. Вы же читаете «Улисса» с утра! Кстати, что это с вами? (оглядывает Её, задерживая взгляд на ногах) Вы меняете образы, как перчатки! Пытаетесь меня соблазнить? Обольстить?! (Хохочет)

ОНА. (вскакивая) Я?!

ОН. (поигрывая концом боа) Вы! Вы липнете ко мне, как муха к мёду!

Она хватает Его пиджак и выбрасывает в окно.

Он вырывает у Неё сигарету и жадно присасывается к мундштуку.

ОН. (чрезвычайно спокойно) В пиджаке были документы и деньги.

ОНА. Ну, извините.

ОН. Придётся заявить на вас в полицию.

ОНА. Я же извинилась!

ОН. (курит с видимым наслаждением) Мне нужны документы и деньги, а не ваши извинения.

ОНА. Хотите, я отдам вам свои документы и свои деньги?!

ОН. (подумав) Нет, не хочу.

ОНА. (пожимая плечами) Вы тоже выбросили мою книгу. Это вы научили меня швыряться вещами в окно.

ОН. (беззлобно) Дура.

ОНА. (вяло) Сам дура.

Некоторое время молчат. Он курит, Она нервно тасует карты.

В коридоре опять слышны цыганские голоса. Они неумолимо приближаются.

В дверь громко стучат. Потом ещё громче. Ещё настойчивее…

Слышно, как в замок вставляется ключ.

ОНА. (в ужасе) Ой… Они взяли ключ у проводника! Нужно что-то делать!

ОН. Что?

ОНА. Обнимите меня. Быстрее!

Он нерешительно обнимает её.

ОНА. Крепче! Целуйте!

ОН. Кого?

ОНА. Ну не себя же! О господи… Они уже открывают…

Он целует Её, Она обнимает Его, отвечает на поцелуй.

Дверь распахивается, на пороге живописный цыган. Увидев страстно целующуюся парочку, он быстро закрывает дверь, чтобы его цыганские дочери не увидели эту сцену.

За дверью слышится возмущённая цыганская речь – мужская и женская.

ОНА. (вырывается, отталкивает Его) Что вы себе позволяете?!

ОН. Но… вы же сами… сказали вас целовать. И потом… (трогает губы) Кажется, вы были не против.

ОНА. Когда кажется, креститься надо.

Он демонстративно крестится.

ОНА. (фыркает) Вы потрясающе послушный мужчина. Вот что скажешь, то и делаете. Прямо мечта, а не мужик!!!

ОН. Да идите вы…

ОНА. И пойду. В ресторан! Постарайтесь, чтобы за время моего отсутствия на моё место не заселилась рота солдат.

Он отвечает что-то невнятное.

Когда Она уходит, Он, словно кот, ворующий со стола, тянется к пачке сигарет. Выхватывает одну, прячет в карман.

Из пачки вываливается картонный прямоугольник.

Он берёт его, рассматривает.

ОН. (читает вслух) Марина Ивановна Иванова… Детективное агентство «Измена»… (хватается за голову) Детективное агентство?! «Измена»?! Иванова Марина Ивановна?!

Бросается к Её чемодану, бесцеремонно в нём роется. Летят шарфики, бельё, чулки… Находит свою фотографию, приставляет к лицу, долго смотрит в зеркало, сравнивая изображение с собственной физиономией. Снова бросается к чемодану, двумя пальцами достаёт маленький дамский браунинг, проверяет обойму.

Смеётся. Обматывает голову боа.

Вставляет в мундштук новую сигарету. Курит, поигрывая браунингом.

Стук колёс затихает.

ВОКЗАЛЬНОЕ РАДИО. (за окном) Внимание! Поезд номер девятьсот двадцать, следующий по маршруту Москва-Владивосток, прибывает на первый путь!

ЗАНАВЕС

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

В купе разбросаны женские вещи.

Он, в розовых перьях, лежит и курит, поигрывая браунингом.

Входит Она.

Осматривает купе. Бледнеет, прижимаясь спиной к двери.

Он молчит.

Она дышит.

Стучат колёса…

ОНА. Вы рылись в моём чемодане?

ОН. И как вы догадались?!

Она молчит.

Он дышит.

ОН. (смеется) Ах, да, вы же сыщица! От вас ничего не скроешь!

Она собирает вещи, укладывает их в чемодан.

ОН. А я-то думаю, чего это вы тут выделываетесь… Переодеваетесь… «Улисса» читаете… Я-то думаю, что за чёртов сбой в компьютере!!

ОНА. (тихо) Сбой в компьютере тут ни при чём. Вернее, я ни при чём…

Он вскакивает, кричит, размахивая пистолетом.

ОН. А что при чём?! Что?!! Кто вас нанял?! Зачем?!! Вы должны убить меня?! Обольстить, грохнуть и смыться?!! А-а!! Так вот для чего вы выбросили мой пиджак с документами!! Чтобы меня как можно дольше не смог никто опознать!

ОНА. (поднимая на Него глаза) Я всего лишь агент, а не наёмный убийца.

ОН. (суёт Ей под нос пистолет) А это что?! Что это?!!

ОНА. У меня есть разрешение на ношение оружия, я могу показать. Пистолет мне нужен для самообороны. Там всего один патрон.

ОН. (громогласно хохочет) Один патрон! Один патрон для меня! Фу-у!

Он садится на полку, некоторое время сосредоточенно думает, потом тихо спрашивает.

ОН. Тебя нанял Манукин? Он давно, давно-о-о хочет стать единоличным владельцем издательства! Я мешаю ему! Всегда мешал! Когда мы начинали дело, ему нужны были мои деньги и талант книгоиздателя, а теперь… Бизнес идёт по накатанным рельсам, и я стал не нужен!! Я стал мешать!! Друг называется… Один патрон!! Ха-ха! А вдруг вы промахнётесь, мадам?! Хотите, я для гарантии застрелюсь сам?!

Приставляет к виску пистолет. Спускает курок.

Сухой щелчок. Осечка…

Она визжит. Он тоже.

В купе заглядывает проводник.

ПРОВОДНИК. Чай? Кофе?

ОН. Патроны, пожалуйста. Шесть штук.

ПРОВОДНИК. (закрывая дверь) Всё шутите, шутите, а мне не до шуток.

В коридоре слышится плач младенца и цыганское пение.

Она подползает к Нему на коленях… Осторожно выкручивает из руки пистолет.

ОНА. (шёпотом, стоя на коленях) Вы… вы тупица… Вы… осёл… баран….гамадрил… Вы идиот! Вы же нашли визитку! Агентство, где я служу, называется «Измена»! «Из-ме-на»! Мы специализируемся на разводах! То есть, если супруг ведёт себя безупречно, а с ним надо срочно развестись…

ОН. (перебивает) Понятно, значит, Манукин вас нанял, чтобы со мной развестись?

ОНА. (хватаясь за голову) Господи! Вы женаты на Манукине?!

ОН. Да. Ему принадлежит половина акций моего издательства.

ОНА. (вставая) Вот не знала, что у книгоиздателей совсем нет мозгов.

ОН. (щупая голову) Почему нет?

ОНА. Меня наняла ваша жена!

ОН. (очень растерянно) Жена? Не Манукин?!

ОНА. (орёт) Жена!!

ОН. А зачем жене убивать меня? Я её пою, кормлю, одеваю, обуваю, в эти… кафе-рестораны вожу, бриллианты иногда покупаю… Нет, вы что-то путаете… Вас нанял Манукин!

Она кладёт пистолет на столик, разматывает на Его голове боа и кидает на полку. Забирает у Него мундштук, вставляет новую сигарету, закуривает.

ОНА. (жёстко, сухо, с нажимом) Постарайтесь сосредоточиться. Вас зовут Андрей Петрович Богданов?

ОН. Да.

ОНА. Вашу жену – Ирина Анатольевна Богданова?

ОН. Да.

ОНА. Так вот, ваша жена давно хочет развестись с вами, но не находит повода. У неё роман с этим вашим Манукиным. В случае развода ей достанется половина ваших акций, и, когда они с Манукиным зарегистрируют брак, почти всё издательство будет принадлежать им! Впрочем, зная вас, ваша жена предполагает, что вы отдадите ей все свои акции, а это значит…

ОН. Значит, Манукин не хочет убить меня?

ОНА. Вы идиот?

ОН. Нет, притворяюсь.

ОНА. Я тоже так думаю.

ОН. (потягиваясь с наигранной весёлостью, встаёт) Ирка! У моей ревнивой Ирки роман с пузатым Манукиным?! Вы врёте. Вы всё врёте, Марина Ивановна Иванова!

Она молча достаёт из чемодана бумагу и протягивает Ему.

ОН. Что это?

ОНА. Контракт. В графе «заказчик» стоит имя вашей жены и её подпись.

ОН. (не читая, отодвигает её руку с бумагой) Вы врёте.

Она вздыхает.

Он забирает у Неё мундштук и курит в глубокий затяг.

Стучат колёса.

В коридоре протяжно и грустно поют цыгане.

Лает собака. Ржёт лошадь…

ОНА. (бормочет под нос) Кажется, компьютер совсем сбрендил, уже и кони в СВ едут…

Открывается дверь, входит Проводница, красиво одетая, с макияжем, в туфлях на каблуках, с ведром и шваброй. Начинает мыть пол, напевая.

ОН. (обращается к Ней через спину проводницы) Зачем вы мне всё это рассказали? Наверняка, лишили себя хорошего заработка.

Она рвёт контракт и бросает его на пол.

Проводница бесстрастно смывает обрывки контракта тряпкой.

ОНА. Я разрываю контракт!

ОН. Почему?

ОНА. Вы опять притворяетесь идиотом?!

ОН. (думает, прежде чем ответить) На этот раз нет.

Она, перегибаясь через проводницу, выдёргивает у Него изо рта мундштук, курит.

Он тупо смотрит на ёрзающую по полу тряпку.

ПРОВОДНИЦА. (разгибаясь) Вы патроны заказывали?

ОН И ОНА. (в один голос) Да!

ПРОВОДНИЦА. (вытаскивая из кармана халата патроны) Тут ровно шесть штук, как просили. С вас три тысячи рублей.

Он бьёт себя по карманам и пожимает плечами, показывая, что денег у него нет.

ОНА. (поспешно) Я расплачусь!

Достаёт деньги, суёт проводнице в карман.

ПРОВОДНИЦА. Вообще-то, с вас ещё тысяча за курение, но я вам прощаю…

ОНА. Нет уж, возьмите! ( достает ещё тысячу, отдает проводнице)

Проводница выносит ведро из купе, но делает шаг назад.

ПРОВОДНИЦА. (заговорщицки) Если что надо, обращайтесь, для вас – хоть чёрную икру, хоть цианистый калий, хоть чёрта лысого…

ОНА. Я учту.

Он швыряет патроны в окно.

ПРОВОДНИЦА. (качая головой) Счастливые вы! Так любите друг друга, так любите! И курите, и стреляетесь, и бумаги важные рвёте, и деньгами направо-налево швыряетесь…

ОНА. Я вижу у вас тоже уже все в ажуре.

ПРОВОДНИЦА. (шепотом) Он меня как такую увидел, так сразу замуж позвал!

ОНА. Так вы ж женаты!

ПРОВОДНИЦА. А он в церковь позвал, венчаться! Люблю, говорит, не могу… Как на тебя с зубом больным посмотрел, так понял – родней для меня человека нет!

ОНА. То есть, сработал зуб, а не это? (трогает воротник блузки)

ПРОВОДНИЦА. Ой, да ладно… Вы что, мужиков не знаете?

ОНА. Боюсь, что нет…

ПРОВОДНИЦА. Срабатывает блеск в глазах, который появляется, если хорошо выглядишь! Я теперь всегда так ходить буду. (уходит походкой манекенщицы, стуча каблуками)

ОН. Так почему вы разорвали контракт?

Она молчит.

ОН. Почему?!

Она, потупившись, молчит.

Он трясёт Её за плечи. Трясёт и трясёт, – так, что у Неё сильно болтается голова.

ОНА. Я не хочу разводить вас с женой.

ОН. (продолжая трясти) Почему?

ОНА. Не хочу, чтобы она выходила за Манукина замуж.

ОН. (продолжая трясти) Почему?

ОНА. Тогда вы останетесь нищим!

ОН. (кричит) Вам-то какое до этого дело?!!

Она молчит.

Он, перестав трясти Её, носится по купе, насколько это возможно.

ОН. (орёт) Я знаю – почему! Потому что вы врёте! Всё врёте!! Не может моя ревнивая Ирка хотеть развестись со мной! Не может она изменять мне с Манукиным!! Не может хотеть разорить меня! Вы специально порвали контракт, чтобы я не успел прочитать имя заказчика!!

Она хватает со стола пистолет, приставляет к виску, но на курок нажать не успевает. Он точным ударом выбивает браунинг у Неё из руки.

ОНА. (трясёт ушибленной рукой) Я не вру. Меня наняла ваша жена. А Манукин – её любовник.

Он поднимает пистолет с пола, хочет выбросить его в окно, но Она, повиснув у Него на руке, не даёт сделать это.

ОНА. (вися на Его руке) Ваша жена и Манукин хотят пожениться и отобрать у вас ваш пакет акций.

ОН. Врёте! Всё врёте!

Пистолет бабахает в потолок. Они вместе падают на пол.

Сверху сыплются куски пластмассы и что-то ещё…

Некоторое время они лежат молча.

ОН. (приподнимаясь) Надо же… выстрелил…

ОНА. (из-под Него) Если что, у меня есть разрешение на его ношение.

ОН. На чём мы остановились?

ОНА. На том, что я вру.

ОН. (кричит, что есть мочи) Врёте! Всё врёте!

ОНА. (выпрастав из-под Него руку, достаёт из-под подушки свой мобильный) Нажмите повторный вызов.

ОН. И что?

ОНА. Нажмите, увидите.

Он нажимает кнопку, слушает гудки.

ОН. (удивлённо, в трубку) Ирка?! Ирунчик, ты?! Ты?!! Не может быть…

Начинает смеяться.

ОН. (сквозь смех) Ты спишь с Манукиным?! Ты хочешь со мной развестись, и для этого обратилась в агентство «Измена»?! Ой, не могу! Ой, ой!! Вы хотите заполучить мои акции, и для этого подсовываете мне симпампулечку (щипает Её за зад, Она громко взвизгивает) Ой… господи… (перестаёт смеяться) Ирка, зачем?! Зачем было так тратиться?! Ты могла просто сказать, что разлюбила меня. Я оставил бы тебе всё, что ты попросила, и ушёл, в чём мать родила, куда глаза глядят… Я бы не пропал Ирка! Я написал бы трагикомедию о твоей любви к Манукину и прославился бы, Ирка… Что?! Конечно, я изменил тебе. Разве можно устоять перед такой симпампу…

ОНА. (уворачиваясь от Его щипка, орёт в трубку) Я разрываю с вами контракт, Ирина Анатольевна! Я не могу работать в таких условиях! Он добрый! Щедрый! Благородный! Честный и смелый! Красивый!

Он затыкает Её рот поцелуем, держа трубку так, чтобы было всё слышно.

ОНА. (оторвавшись от Его губ, задыхаясь) А ваш Манукин козёл! И вы козлиха! Да верну я вам ваш аванс! Конечно, в двойном размере!! Конечно, я считаю себя уволенной и знаю, что вы нажалуетесь моему руководству! Конечно, вы набьёте мне морду, и Манукин набьёт, и всё ваше сраное издательство набьёт, и Андрей Петрович тоже обязательно набьёт…

Они азартно целуются, на этот раз отрубив телефон…

Дверь открывается.

На пороге человек в прокурорских погонах.

ПРОКУРОР. (смущённо) Там… это… простите-извините, если не вовремя… Наших бьют! Не могли бы подсобить?

ОН. (с неохотой отрываясь от Неё) Наши – это кто?

ПРОКУРОР. Наши, – простите-извините, если не вовремя, – это я, полковник, депутат, бывший уголовник, цыган и его пять лошадей… дочерей, извините. Ещё была родившая женщина, но её сняли с поезда и увезли с ребёнком в больницу. А «не наши» – это заезжие офицеры. Им продали билет на место прокурора, а нас там и так – сами знаете…

Он с готовностью вскакивает с Неё, выбегает в коридор за прокурором.

Слышатся звуки грандиозной драки – удары, свист, женский визг, грохот падающих вещей, лай собаки.

Вагон начинает раскачиваться с неподобающей ему интенсивностью.

ПРОВОДНИЦА. (по радио, испуганно) Уважаемые пассажиры! С радостью вам сообщаем, что в нашем вагоне повышенной комфортности и … офигительных удобств… вы можете размяться прямо в коридоре… А-а! Уважаемые пассажиры, только до первой крови, незначительных переломов и лёгких сотрясений! Колупаев!! Колупаев, ты-то куда лезешь, хлюпик недоделанный!! У тебя ж три раза нос сломанный, почки отбиты, коленный протез в ноге и титановая пластина вместо мозгов! Ну, сволочи, держитеся-я-я!

Она встаёт, трогает свои губы, кутается в боа и вальсирует в купе, насколько это возможно.

Звуки драки постепенно затихают, переходя в цыганское пение, хохот и хлопки шампанского.

В купе вваливается Он.

На голове у Него кусок цыганской юбки, в руке оторванный лейтенантский погон.

Под глазом набухает фингал.

ОНА. Кто победил?

ОН. Дружба.

Выбрасывает погон в окно. Туда же отправляет кусок цыганской юбки.

Осматривает порванный по шву рукав своего халата.

ОН. (бормочет) Компьютер, сволочь, такое с людьми вытворяет…

Она пальцем проводит по Его плечу.

Он отшатывается.

Она, нахмурившись, садится на своё место и обиженно смотрит в окно.

В купе заглядывает проводник с огромным бланшем под глазом.

ПРОВОДНИК. Чай? Кофе?

ОН. Лёд и презервативы.

Проводник исчезает.

ОНА. (оскорблённо) Что вы себе позволяете?

ОН. Вы о чём?

ОНА. О презервативах!

ОН. Успокойтесь, презервативы я заказал, чтобы складывать в них лёд и прикладывать к синяку под глазом.

Она дёргается, поворачивается к Нему спиной и начинает расчёсывать волосы.

ОН. Я опять вас чем-то обидел?

Она швыряет в Него щётку для волос, Он пытается увернуться, но щётка всё равно попадает ему в лицо.

Проводник открывает дверь. Ставит вазочку со льдом на стол, рядом кладёт большую пачку презервативов.

ПРОВОДНИК. Остались только со вкусом кокоса.

ОН. Отлично, мои любимые.

ОНА. (хватая со стола пачку, читает вслух) Двадцать четыре штуки, проверенно электроникой, ультратонкие… Одна беда – у меня на кокос аллергия! Отёк Квинке!!

Швыряет презервативы в окно.

ПРОВОДНИК. (пожимая плечами и обращаясь к Нему) Вы к синяку мочу приложите. Мигом поможет!

ОН. Чью?

ПРОВОДНИК. А без разницы. Если своей нет, я могу из сортира принести, там этого добра…

Он хохочет.

ПРОВОДНИК. Ну, не хотите, как хотите.

Уходит.

Она без стеснения раздевается и ложится спать лицом к стене.

Он делает то же самое.

Стук колёс. Гудки электровоза.

По вагонному радио – тихие стоны любви.

Он закрывает ухо подушкой.

Она делает то же самое.

ВОКЗАЛЬНОЕ РАДИО. (за окном, отдалённо) Внимание! На первый путь прибывает поезд номер девятьсот двадцать, следующий по маршруту Москва-Владивосток…

ПРОВОДНИК. (по радио, тихим голосом) Уважаемые пассажиры, просьба не шуметь, Маргарита Колупаева легла отдохнуть. Спасибо за понимание!

Он встаёт, выходит в коридор.

Слышатся резкие звуки пожарной сирены. В коридоре какая-то суета – топот ног, крики, гомон цыган.

ОНА. (то ли плача, то ли смеясь) Чёртов компьютер…

Через дверную щель начинает валить дым.

ПРОВОДНИЦА. (по радио, страстно) Горим, что ли?!

ГОЛОСА В КОРИДОРЕ. (вразнобой) Пожар!

Она вскакивает, надевает халат и резво лезет в окно.

Застревает.

ОНА. Помоги… (голос срывается)

Дым постепенно рассеивается.

Появляется Он. Лицо и руки в саже. Берёт полотенце, вытирается.

ОН. Цыгане в тамбуре развели костёр. Еле потушили.

Замечает, что Она торчит в окне.

ОН. (холодно) Что вы там делаете?

ОНА. Дышу свежим воздухом.

ОН. А-а! Но у вас только попа снаружи.

ОНА. Это не ваше дело, чем я дышу.

ОН. А-а! Ну, дышите.

Ложится спать. Поезд трогается. Едут молча.

ОН. Если честно, мне не нравится, как вы едете. Это небезопасно.

ОНА. (со слезами в голосе) Если честно, я не могу выбраться.

ОН. (вскакивая) Так бы сразу и сказали!

Помогает ей вылезти.

Оба громко кряхтят.

В результате, Она оказывается у Него на руках.

Не долго думая, Она обхватывает Его руками за шею и кладёт голову на плечо.

ОНА. Зачем вам этот Владивосток?

ОН. Командировка. Еду налаживать личные связи с оптовиками. А вам? Вам зачем теперь этот Владивосток? Контракт-то разорван!

ОНА. Не знаю. Теперь действительно незачем. Но я не привыкла сходить в середине пути.

Прижимается к Нему щекой.

ОН. А вы правда не имеете отношения к сбою в компьютере?

ОНА. Правда! Я ж не спецслужба, я всего-навсего Иванова…

Он прижимается к Ней щекой.

ОН. Хорошо.

ОНА. Что – хорошо?

ОН. Всё хорошо – сбой в компьютере, этот ваш контракт, пожар…

Она трогает Его лоб.

Он ложится с Ней на полку, где происходит бурная возня с раздеваниями и сумбурными поцелуями.

Гаснет свет.

ОН. (тяжело дыша в темноте) Забыл спросить…

ОНА. Спрашивай всё, что угодно.

ОН. (довольно ехидно) Так почему ты не хочешь, чтобы я оставался нищим?

Она молчит. Только стучат колёса…

Трещит вагонное радио.

ПРОВОДНИЦА. (по радио, кричит) Колупаев, вернись! Вернись, всё прощу! (рыдает)

Вагонное радио отключается.

ОН. Ты не ответила. Почему ты не хочешь, чтобы я оставался нищим?!

ОНА. У меня на тебя планы.

ОН. Так я и знал! (Хохочет) Так я и знал!!

ОНА. (вскакивая и надевая халат) Что ты знал?! Что ты мог знать, если я сама ничего не знала?!

Он хохочет оскорбительно громко и весело.

ОНА. (плача и швыряя в Него всё, что попадается под руку) Мне не нужны твои деньги! И ты мне не нужен! Мне не нужен этот СВ! И я ненавижу компьютер, в котором произошёл сбой!!

Он, уворачиваясь от Её бомбардировки, хохочет.

КОМАНДНЫЙ ГОЛОС. (в коридоре) Внимание, рота! Откинули одеяла на спинки коечек! Форма одежды на физзарядку: трусы-ботинки! Ррр-о-та подъё-ём!

Он ловит Её, разъярённую. Гладит, целует и успокаивает.

Заглядывает проводник.

ПРОВОДНИК. (довольно игриво) Чай-кофе?

ОНА. Колупаев, вернись, сукин сын!

ОН. Вернись, Колупаев! Как человека прошу.

Проводник, вздохнув, исчезает.

По коридору плавно проплывает и удаляется цыганский гомон.

Лает собака, плачет ребёнок, ржёт лошадь.

ОНА. (шепчет, прижимаясь к Нему) Я сошла с ума…

ОН. И я малость чокнулся.

ОНА. До Владивостока ещё ехать и ехать…

ОН. (эхом) Пилить и пилить…

ОНА. (мечтательно) А потом обратно…

ОН. Обратно…

ОНА. (отстраняясь) А потом?! Что потом?!

Он открывает рот, но ответить не успевает.

В купе заходит Проводница, косметика размазана, поверх красивой одежды накинут старый халат. В руках у неё ворох вещей.

ПРОВОДНИЦА. (бросая вещи на полку) Вот, любовь любовью, а вещи в окно выбрасывать нехорошо. То ботинки летят! То пиджак! То мобильный! То, блин, умная книга! Заколебалась ловить! Всё мимо моего окна свистит! А у меня реакция как у акулы – ловлю и ловлю, ловлю и ловлю!

Уходит.

ОН. Ну ни фига себе!

Вытаскивает из кучи пиджак, ботинки, мобильный.

Она забирает книгу.

Открывает чемодан, укладывает туда «Улисса».

Он видит в Её чемодане торчащую мультифору. Выхватывает её. Читает бумагу, находящуюся в ней.

Она густо краснеет. Забирает бумагу.

ОН. (холодно) Ну что ж, и контракт на месте, и ты меня соблазнила. Можешь отчитаться перед Ириной. Чем ты отчитываешься? Фотографиями? Видеосъёмкой? Записью на диктофон? Или она верит тебе на слово?!

ОНА. Это второй экземпляр. Я забыла о нём! Забыла!

Он смотрит насмешливо.

ОНА. Забыла!

Он надевает костюм, ботинки, пальто… Берёт кейс.

ОНА. (заломив руки) Даже в компьютерах происходят сбои! А я просто забыла!

Поезд плавно тормозит.

ПРОВОДНИЦА. (по радио, радостным голосом) Стоянка десять минут!

Он, не глядя на Неё, выходит из купе.

Она выбрасывает контракт в окно.

Садится за столик, роняет голову на руки.

Сидит, сидит и сидит.

Поезд трогается.

ВОКЗАЛЬНОЕ РАДИО. (за окном) Внимание! Поезд номер девятьсот двадцать, следующий по маршруту Москва-Владивосток, отправляется с первого пути! Поезд номер девятьсот двадцать…

Заходит попутчик – сгорбленный Дедок, увешанный медалями и орденами. Долго возится, располагаясь на соседней полке. Наконец, садится напротив Неё.

ДЕДОК. Вам плохо?

ОНА. (не поднимая головы) Не знаю.

ДЕДОК. Может, воды?

ОНА. Не знаю.

ДЕДОК. Вы, милочка, так помрёте.

ОНА. Не знаю.

Дедок выливает на Неё воду из вазочки, где раньше был лёд.

Она визжит, вскакивает и произносит нечто, что лучше «запикать».

ДЕДОК. Вот так-то лучше.

ОНА. Сволочь! Он ушёл, не дослушав меня!..

ДЕДОК. (с интересом) Что вы говорите?

ОНА. Он поверил не мне, а бумаге!

ДЕДОК. Что за бумага? Финансовая?!

ОНА. Да. Почти.

ДЕДОК. Милочка, все финансовые бумаги нужно хранить подальше от чужих глаз. В особенности, если вы к этим глазам неравнодушны!

ОНА. Я люблю его!

ДЕДОК. Что вы говорите? Давно?

ОНА. Почти два дня.

ДЕДОК. Кошмар. Я свою бабку за два часа уговорил.

ОНА. Я полюбила первый раз в жизни! Он… тонкий! Возвышенный! Очень ранимый… Но при этом сильный, талантливый, волевой… и редкостный гад!

ДЕДОК. Богатый?

ОНА. Пока да.

ДЕДОК. Да такого все полюбят! Даже я.

Она, наконец, плачет. Долго, навзрыд, уронив голову на руки, вздрагивая спиной.

Дедок достаёт из рюкзака курицу в фольге, пачку кефира, одноразовую посуду, банку солёных огурцов.

Тихонько крестит Её три раза.

ДЕДОК. (бормочет) Поплачь, поплачь!

Она рыдает в голос..

ДЕДОК. (разворачивая фольгу) Будете цыплёнка табака?

ОНА. Что?! Какого к чёрту табака? И вообще, как вы тут оказались? Это место куплено до Владивостока!

ДЕДОК. Видите ли, милочка, в компьютере произошёл сбой, и…

Она затыкает уши.

ДЕДОК. Что-то не так?

ОНА. Не могу слушать про этот компьютер.

ДЕДОК. Тогда я про козу.

ОНА. (отрешённо) Про какую козу?

ДЕДОК. Видите ли, у меня коза редкой породы. Я её люблю, как вы своего… этого… Но только вашего-то в поезд пускают, а козу – нет! Пришлось огромные деньги заплатить, чтобы Машку в тамбуре разрешили привязать.

ОНА. (вяло) Вы осторожнее с козой, у нас цыгане в вагоне едут и голодные офицеры.

ДЕДОК. (подскакивая) Ить! Чего ж вы раньше молчали-то?! Ить! Цыгане! В СВ!!

Выскакивает в коридор, но вдруг возвращается.

ДЕДОК. Знаете, что я вам скажу, милочка? Если вы его любите аж целых два дня – бегите за ним! Летите! Мчитесь! По рельсам ползите!

ОНА. (отрешённо) Я не привыкла сходить на середине пути.

ДЕДОК. Ну, как знаете, как знаете… Судьба-то она всегда только один шанс подкидывает. Только один…

Убегает.

Стучат колёса, Она раскладывает пасьянс.

Трещит вагонное радио.

ПРОВОДНИЦА. (по радио, сонно бормочет) Уважа-аемые па… ссажиры. В нашем вагоне повышенной комфортности и усиленных удобств, вы наёдёте всё, чего душа пожела… ет…

В соседнем купе кто-то поёт под гитару песню «Москва-Владивосток».

Дверь открывается, на пороге офицер в капитанских погонах.

ОФИЦЕР. Вы Марина Ивановна Иванова?

ОНА. (не отрывая глаз от пасьянса) Я.

ОФИЦЕР. Тогда это вам. (протягивает мультифору с контрактом).

Она встаёт, берёт мультифору.

ОНА. Откуда это у вас, капитан?

ОФИЦЕР. Ветер по перрону гонял, я подобрал.

ОНА. (вынимая бумагу из полиэтиленовой обложки) Съешьте это, капитан!

ОФИЦЕР. Что?!!

ОНА. Съешьте, я вам денег дам.

Офицер отрывает от контракта маленькие кусочки, суёт в рот, бесстрастно жуёт и глотает.

Она протягивает ему солёный огурец из банки.

Он закусывает огурцом, снова рвёт, снова жуёт.

ОФИЦЕР. Я не умру?

ОНА. Не знаю. Через пару часов увидим.

Офицер смотрит на часы, засекая время.

ОФИЦЕР. Может, к нам на эти пару часов? У нас там цыгане и дед с козой.

ОНА. (доставая из кошелька деньги) Я лучше вас знаю, капитан, кто у вас там. Держите, это на лечение, если что…

Офицер берёт деньги, суёт в рот и начинает жевать.

ОНА. Остряк вы, капитан. Только от денег вы точно умрёте, на них миллион микробов.

ОФИЦЕР. (выплёвывая купюру на пол) Я вам не нравлюсь?

ОНА. Пару дней назад вы бы мне точно понравились.

ОФИЦЕР. А сегодня?

ОНА. А сегодня моё сердце разбито.

ОФИЦЕР. (отдавая честь) Жаль. Ради вас я бы съел тонну макулатуры.

ОНА. Мне тоже жаль, капитан.

Закрывает дверь. Некоторое время стоит, глядя в окно. Вдруг панически начинает собирать чемодан, но… бросает это занятие, садится за стол, снова роняя голову на руки.

Стучат колёса. Протяжные гудки электровоза нагоняют тоску.

Гаснет свет…

Некоторое время звучит музыка, означающая долгие дни дороги. Её перекрывает официально-бездушный голос.

ВОКЗАЛЬНОЕ РАДИО. (за окном) Внимание! На первый путь из Москвы прибывает поезд номер девятьсот двадцать! На первый путь из Москвы прибывает поезд номер девятьсот двадцать!

 

Зажигается свет.

Перрон. Поезд. Возле выхода стоят Проводник и Проводница, которые смотрят друг на друга влюбленными глазами, Проводник посылает Проводнице воздушный поцелуй, она отвечает ему тем же.

Он стоит спиной,– в том же пальто, с тем же кейсом, – одной рукой придерживая огромную охапку белых роз.

Она выходит из вагона, видит Его, замирает и ныряет обратно в вагон, но Проводник и Проводница останавливают Её, мягко разворачивают, подталкивают к Нему.

Он машет рукой, Она, останавливает и не идет…

Он опускается на одно колено, потом на второе.

Её разворачивает Проводница, снова подталкивает к Нему, Проводник подает чемодан.

Она медленно идёт к нему.

ОНА. Ты бежал впереди поезда?

ОН. (вставая с колен) Нет. Я вернулся на самолёте в Москву, подал на развод с женой и набил морду Манукину. Он продал мне свои акции. Теперь всё издательство принадлежит мне.

ОНА. Хорошо же ты его бил.

ОН. Хорошо!

ОНА. Тебя не ищет полиция?

ОН. Не знаю. Я набил морду, выкупил акции и сразу на самолёте сюда.

ОНА. (утыкаясь в розы) Я могла сойти на любой станции…

ОН. Ты не любишь сходить на середине пути.

ОНА. Зачем ты прилетел?

ОН. У меня на тебя планы. У меня на тебя грандиозные планы!!!

ЗАНАВЕС

Все права принадлежат автору и защищаются РАО и законом Р.Ф. об авторских правах.
Постановка пьесы возможна только после заключения прямого контракта между Автором и Театром.

Email:

ГЛАВНАЯ    КИНО    ТЕАТР    КНИГИ    ПЬЕСЫ    РАССКАЗЫ
АВТОРА!    ГАЛЕРЕЯ    ВИДЕО    ПРЕССА    ДРУЗЬЯ    КОНТАКТЫ
Дмитрий Степанов. Сценарист Сайт Алексея Макарова Ольга Степнова. Кино-Театр Ольга Степнова. Кинопоиск Ольга Степнова. Рускино Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Рейтинг@Mail.ru

© Ольга Степнова. 2004-2015